– Да. У постов суета, но в нашу сторону никто не едет.
«Фольксваген» дисциплинированно поморгал поворотником перед пустующей улочкой и медленно покатил в правом ряду.
– Марла, сними шубу, – распорядилась брюнетка.
– Мне не жарко.
– Сними. Не будешь же перед коммодорами в этом…
Подействовало – стянула, оставив в руках свернутой мехом внутрь.
– Приехали, – дрожа голосом от волнения и затаенной радости, Агнес притормозила у гаражных ворот.
Пару раз моргнула фарами – и металлические жалюзи двинулись вверх. Внутри никого видно не было.
– Дальше нам куда? – Уточнил я, пока ворота медленно закрывались за нами.
– Нас ждут на втором этаже, левое крыло.
– Где пианино, – кивнул я.
– Какое еще пианино? – Нахмурилась Агнес.
– Выдуманное, какое еще может быть.
Тихо хмыкнула Марла.
– Генри… Я понимаю – волнение, но перед коммодорами лучше помолчи.
Некоторое сопротивление наступило, когда я забрал два «лишних» кейса. Но рядом все еще не было сестер Ордена – дом словно стоял пустым, кроме открытых и закрытых ворот никакого движения.
А потом еще Марла напялила шубу, и меня лучше было просто не бесить – Агнес как-то сообразила и больше не спорила. Взрыватель и «главный» кейс все равно были у нее.
«Вот зачем она так?» – Шел я позади, невольно поглядывая на выкрашенный в розовый мех. – «Какие-то завихрения в голове? Хочет, чтобы я принял ее целиком, какая она есть – промышляющей с убийств? Или это обида на меня – мол, снес старику половину тела, поубивал людей и еще смею косо смотреть?.. А то, что мне не нравится ни свой, ни ее поступок – как это объяснить?..»
Лестница и два перехода вывели нас помещение бывшей столовой или конференц-зала – сложно сказать. Тут были и столы, сдвинутые к стенам, и скамьи со стульями там же – и даже доски со следами стертого с них мела. Может, учебный класс?..
Окна только со стороны внутреннего двора. Стены окрашены в светло-зеленый и украшены черно-белыми и цветными портретами улыбающихся китайцев: мужчин и женщин. Не узнал ни одного – хотя откуда бы?..
На полу – крупные плиты светлого керамогранита без единой пылинки. Словно бы вымыли буквально этим утром.
Посреди зала – белое пианино, повернутое к нам углом. Изящное, с позолоченной надписью и поднятой крышкой над черно-белыми клавишами.
– Мы пришли, коммодор. – Положила Агнес свой кейс и отступила назад.
Я повторил ее движение. Рядом, прижавшись плечом, замерла Марла.
Силуэт пианино оплыл, превратившись в четырех дам в знакомых орденских нарядах. Две – властные, стоящие впереди. Еще две дамы – бесстрастными охранниками за их спинами.
От души отлегло, лицо тронула легкая улыбка. Только отчего-то Марла прижалась сильнее, а Агнес посерьезнела. Стоп.
«Где Лин?!»
– Коммодор Маурин, – поклонилась наш шеф.
И женщина в возрасте, знакомая по дню нашего прибытия в Обитель, благосклонно улыбнулась, ограничившись милостивым наклоном головы:
– Сестра Агнес.
– Коммодор Стефания, – напряженно смотрела Агнес на соседку Маурин – золотоволосую девушку, умудрявшуюся носить черный наряд как парадное платье.
Хотя какая девушка?.. Возрастом та вряд ли уступала Маурин – просто поднятый ворот удачно скрывал недостатки кожи, а косметика выгодно подчеркивала зеленые глаза. Истинный возраст выдавали пальцы, украшенные перстнями – камни, конечно, красивые и сверкающие, но под золотом узловатые костяшки фаланг, обтянутые старческой плотью.
– Сестра Агнес, – казалось, насмешливо, отозвалась та.
Голос, надо признать, звучал молодо.
«Ни Агнес не поклонилась, ни Стефания», – запоздало отметил я.
– Полагаю, вы удивлены, сестра моя, – мягко вступила Маурин.
– Не то слово, коммодор, – позволила Агнес вырваться недоумению.
Я бы высказал те же слова матом.
– На пороге больших перемен мы берем руку тех, кому с нами по пути. Прошлое остается в прошлом.
– Мы с коммодором Маурин никогда не ссорились. – Вступилась Стефания.
– Да неужели, – не выдержала Марла.
– Быть может, среди наших слуг возникали недопонимание и склоки, – с улыбкой оглядев Марлу, Стефания задержала на ней взгляд.
«Недопонимание – это Гретту в окно выкинуть?!»
– Но мы с коммодором слишком долго знаем друг друга, чтобы желать друг другу зла. – Подхватила Маурин. – Сегодня на конклаве мы выступим единой силой. Верю, наши противники будут ошеломлены не меньше, чем наши вернейшие сторонники, – с оттенком вины поклонилась она Агнес.
– Тут три кейса, – поджав губы, произнесла та. – Один добыт в порту. Два взяты трофеем из машины человека, неугодного Ордену. Повеление исполнено.
– Орден не сомневался в тебе, сестра Агнес. Сестра Марла.
– Но где же сестра Гретта, моя лучшая подруга? – Взяла Стефания слово.
«Да ты же ее в лицо не знала!».
– Погибла смертью храбрых, исполняя волю Ордена. – Ни секунды не сомневалась шеф в ответе.
– Прискорбно. Но я полагаю, что ее доля в общем успехе неоспорима…
– Коммодор Стефания… – Едва поморщилась Маурин. – Мы обсуждали это. Безусловно, половина победы – ваша. И вы вправе распоряжаться половиной всего, что будет обещано Конклавом.
– Я хочу больше.
– Коммодор Стефания… – Добавилось в голосе Маурин легкого предупреждения.
