Приходить домой нетрезвой… Впрочем, своих родителей она должна знать лучше.
— Ничего, — отпил я еще, передавая флягу.
И наверняка опыт у нее уже был — вон как отпила, будто там максимум пиво.
— Вкусно, — вслед за мной констатировала Амелия. — Ну, рассказывай, — чуть захмелевшим голосом бодро сказала она.
— Про что?
— Откуда ты и зачем тебе в штат Мэн.
— Из Калифорнии. Есть там мелкий городок, ничего особенного. Потом переехал в Сан-Франциско, ненадолго. Там услышал по радио про новый город… Вот, решил поехать.
— Вот так — сорвался и через всю страну?.. — Взяла Амелия флягу по новому кругу.
— Говорят, там дают бесплатное возвышение… — Привел я довод.
— П-ф! Дадут командное, и будешь болванчиком на чужого дядю работать.
— Да уж как-нибудь соображу, как не вляпаться, — пригубил я коньяк. — Кое-что тоже изучил, не просто так еду.
— Не обижайся… — Смягчился ее голос.
— Ты не первая критикуешь, — сгладил я углы. — Но там есть перспективы, куча людей, нормальные возможности подняться… Никто пока не наел брюха так, что не сдвинешь и мимо него не пройдешь. А я толковый — это мне все говорят. Электронику, вон, чиню. Не бывает такого, чтобы было место, и ничего там не ломалось, — передавалась фляга под неспешный разговор.
— Наверное, да, — задумалась Амелия, слегка покачиваясь.
На ее массу коньяк действовал сильнее. А фляга — это емкость обманчивая. Пока в руках держишь, кажется — чуть в ней. Но на двоих — все-таки, многовато.
— Эй! Мы ведь собирались танцевать, — спрятал я коньяк от потянувшейся к нему девчонки и закрутил крышку.
— Да ну эти танцы, — отмахнулась она. — Лучше расскажи, как ты за меня дрался!
Подумав, принялся расписывать — нещадно преувеличивая и приукрашивая, вставляя ненужные фразы и возгласы. А та — слушает, млеет. Ни грамма недоверия — уже и на стол уселась, бумаги подвинув, потому что ноги не держат.
— Вот так все оно и было! — Хмыкнул я.
— Еще раз расскажи, — потребовала она.
— Пошли лучше домой, — мягко попросил я. — По пути расскажу.
— Нет, расскажи!.. — Стукнула она подошвой по стенке стола.
— Ладно. Все было так…
И в этот раз я добавил еще больше неправды — видя, как воспринимают ее еще более благосклонно. Только под конец Амелия сомлела и уснула прямо на столе, завалившись боком на кучу бумаги.
— Интересно, — произнес я сам для себя, напряженно размышляя.
Проявившийся возле стола рыжий кот вопросительно посмотрел на меня.
— Нет. Пока не надо. — Отрицательно качнул я головой. — Еще ничего не доказано…
Хотя создание, с некоторых пор завязанное на мои эмоции — вернее, ориентировавшееся в них лучше меня — куда честнее меня самого работало с моими же выводами.
И тем не менее если проверять — то до конца. Так что я подхватил Амелию на руки, попросил Хтонь сесть мне на плечи — рыжий кот прыгнул с пола и удобно уместился на шее.
Мгновение — и мы исчезли для всех возможных свидетелей. Таковыми — невидимыми — дошли до дома Миллеров, где я позвонил в дверь, а заслышав приближающиеся шаги — поставил девушку на ноги, разбудив. И предательски передал еще сонную Амелию прямо в руки матери — изрядно шокированной от врученного ей пьяненького чада, едва стоявшего на ногах.
После чего залег на своей веранде, стоически ожидая результатов эксперимента.
Если я не прав — скоро придет мистер Миллер и набьет мне морду. Если я прав…
Уснул я раньше, чем кто-то появился на моем пороге.
А утром я спокойно завтракал с бодрыми и веселыми супругами Миллеров, и слова не сказавшими о вчерашнем происшествии. Наоборот — меня похвалили за успехи в танце и отменили новую тренировку. Амелии, не вышедшей к завтраку, нездоровилось.
До выпускного в тихом городке оставалось меньше тридцати шести часов.
Мир из кондиционированного салона белоснежного «Эскалейда» выглядел как-то иначе: добрее, что ли, благоустроеннее. Подсознательно верилось, что всем примерно так же хорошо, как и тебе — и яркое солнце не прожаривает с ног до головы, а приглушено тонированными стеклами. И воздух не стоит, как в сауне, а обдувает приятным, еле ощущаемым ветерком…
Пожалуй что, с водительского кресла дорогого внедорожника городок Уэлс мне исключительно нравился. Не хотелось особо думать, откуда такое благосостояние, чтобы позволять мне жечь топливо, часами стоя на улице, пока Амелия по извечной женской привычке опаздывает. Вредно задумываться, почему тебе хорошо — иначе сразу придумается, почему, на самом деле, все плохо. Лучше просто наслаждаться. Никогда еще чужая медлительность не вызывала такие положительные эмоции.
Меня-то одели на выход за полчаса: нашелся костюм с бабочкой под мой размер. Вряд ли из запасов мистера Миллера — он все же другой комплекции, жилистее и пониже. Наверное, спросили у соседей — я не особо вникал. А вот беготня вокруг девчонки затронула как бы не десяток человек в округе — то и дело мелькали у входа женщины со свертками или платьями на изгибе руки. Можно было бы подготовиться и раньше, в самом-то деле. Если не отходить целый день от похмелья, например.
