Эволюция (ЛП) полностью

— Тогда нам придётся поработать получше, чтобы убедить их, что у нас для них есть кое-что новое. Чувствую, тебе не нравится Элисон Скотт.

— Вся жизнь Скотт, вся её работа — это шоу-бизнес. Даже её дети были задействованы — даже нет, созданы — для того, чтобы стать частью её выступления. Только посмотри на них.

Джоан пожала плечами.

— Но ты не можешь обвинять её в генетическом обогащении её собственных детей, — Она погладила свой живот. — Не думаю, что буду дожидаться рождения ребёнка здесь. Но люди всегда хотели дать своим детям лучший шанс: лучшая школа, лучшее копьё с каменным наконечником, лучшая ветка на фиговом дереве.

Это заставило Алису улыбнуться. Но она продолжала:

— Кое-какое генетическое обогащение было бы желательным, если бы все могли позволить его себе. Например, нет ничего физиологически неотвратимого в ограниченных способностях нашего тела к самовосстановлению. Почему бы нам не отращивать заново утраченные конечности, как делает морская звезда? Почему бы нам не иметь несколько смен зубов вместо всего лишь двух? Почему бы не заменять изношенные и поражённые артритом суставы?

— Ты действительно думаешь, что это именно то, на чём Элисон Скотт сколотила свой капитал? Только глянь на её детей, на их волосы, зубы, кожу. Внутренние изменения незаметны. Есть ли смысл расходовать деньги, если ты не можешь похвастаться тем, что у тебя есть? Девяносто процентов денег, потраченных в настоящее время на генетическое обогащение, уходит на изменения облика, на то, что видимо снаружи. Эти несчастные дети Скотт — всего лишь ходячая реклама её богатства и возможностей. Они не устраивают богатеньким генетическое обогащение за просто так. Я никогда не видела ничего настолько декадентского.

Джоан положила руку на талию Алисы.

— Может быть, это и так. Но двери нашего храма должны быть открыты для всех. Вклад Скотт нужен нам всем так же, как и наш собственный. Знаешь, у меня такое чувство, будто у меня в животе камень, — сказала она, затаив дыхание.

Алиса поморщилась.

— Она мне рассказывает… У меня таких трое. И ради них я вернулась в Исландию. Что, мало времени?

Джоан улыбнулась.

— Это просто случайность. Конференция планировалась целых два года. Что до ребёнка, …

— Природа возьмёт своё, как это бывает всегда, вне зависимости от наших мелких забот. А кто отец?

Другой палеонтолог, который оказался в самом пекле бессмысленной широкомасштабной войны, бушующей в распавшемся государстве Кении. Он пробовал защищать отложения с ископаемыми остатками гоминид от расхитителей; главарь бандитов думал, что он охранял серебро, алмазы или вакцину от СПИДа. Ей в наследство достались опыт и беременность, и они укрепили намерения Джоан добиться успеха на её конференции.

Но сейчас она не хотела говорить об этом. «Это долгая история», — сказала она.

Алиса, похоже, поняла. Она сжала руку Джоан.

Наконец, они вошли внутрь здания аэропорта. Прохлада кондиционированного воздуха накрыла Джоан, словно холодный душ, хотя она ощущала острую боль вины при мысли о киловаттах тепла, которые при этом должны выбрасываться в грязный воздух где-то в другом месте. Служащая компании «Куантас», женщина-абориген, вежливо повела их в сторону залу приёма. «Были кое-какие проблемы», — повторяла она прибывающим пассажирам снова и снова. — «Но опасности для нас нет. Вскоре будет сделано объявление…»

Алиса и Джоан устало дошли до свободной металлической скамейки. Алиса вышла, чтобы принести им обеим немного газированной воды.

Стены зала были цифровыми, на них мелькала информация о рейсах, сводки новостей, объявления о развлечениях и об услугах телефонной связи. Кругом толпились пассажиры. Многие из их были гостями конференции; Джоан узнавала их лица по буклетам программы и по сайтам в Сети. Все явно прибыли на реактивном самолёте и были дезориентированы; они выглядели или истощёнными, или гиперактивными, или и теми, и другими сразу.

Низкорослый пузатый мужчина, одетый в то, что когда-то могло бы назваться гавайской рубашкой, застенчиво приблизился к Джоан. Лысый и сильно потеющий, с улыбкой на лице, которая явно вошла в привычку, он носил прицепленный к пуговице бэйджик, который объединял изображения Марса, нового спускаемого аппарата-робота НАСА и оранжевого неба. Если бы Джоан была маленьким ребёнком, она могла бы назвать его ботаном. Но ему было не больше тридцати пяти. Так что это был ботан второго поколения. Он протянул руку.

— Мисс Юзеб? Меня зовут Ян Моуган. Я из ЛРД. Ммм…

— Из Лаборатории Реактивного Движения. НАСА. Конечно, я помню ваше имя, — Джоан с трудом встала на ноги и пожала ему руку. — Мне очень приятно, что вы согласились приехать. Особенно в такой момент вашей миссии.

— Всё идёт по плану, слава великому Жу-Жу, — ответил он, и коснулся кончиком пальца висящего на пуговице бэйджика. — Это всё — изображения в реальном времени, прямой эфир с Марса с поправкой на задержку во времени. Джонни уже развернул для себя топливную станцию и теперь осуществляет работы по добыче металла.

— Железа из этих ржавых камней Марса.