Стоя неподвижно, карликовый аллозавр наблюдал за стадом мутты. Он напоминал статую в золотых перьях. Аллозавр был карликовым реликтовым представителем семейства существ, давно вымерших в других местах — фактически, прямой потомок льва юрского периода, убившего Стего. Но стадо опасалось аллозавра и теснее сплачивало ряды, держа молодняк в середине. Движения этого аллозавра были замедленными, словно он находился под воздействием наркотика. Он уже сумел успешно поохотиться; когда у него отложился запас жира, его обмен веществ уже замедлился в ответ на охлаждение воздуха. Вскоре аллозавр выроет себе традиционную зимнюю берлогу в сугробе, на манер белых медведей.
Самки аллозавров откладывали яйца ближе к концу зимы и насиживали их внутри снежных берлог, где они были в безопасности. Для млекопитающих Антарктиды весна становилась гораздо интереснее из-за того, что сохранялась вероятность того, что из любого сугроба мог внезапно выскочить выводок голодных детёнышей аллозавра, щёлкающих зубами и ссорящихся во время преследования своего первого обеда.
Вдруг в толчее норников неподалёку от Роющей началось волнение, а холодный бриз с ледникового щита донёс до неё острый густой запах.
Она бежала быстро, как могла, сквозь папоротники и высокую траву, на этот раз не задумываясь о собственной безопасности.
В гнезде были яйца динозавра: яйца мутты. Это была необычная находка, столь поздняя в этом сезоне и вдали от обычных мест гнездования мутты. Возможно, эти яйца были отложены больной или раненой матерью. Здесь уже кормились норники, а среди ссорящейся толпы было несколько более массивных стероподонов: эти неуклюжие, странные существа примитивного облика, покрытые чёрной шерстью, происходили от млекопитающих, которые населяли южный континент с юрского периода.
Роющей удалось добраться до гнезда прежде, чем оно было разорено окончательно. Вскоре её морда и передние лапы были покрыты липким желтком. Но конкуренция за яйца быстро перешла в свирепую драку. Этой осенью в тундре было много, очень много норников — значительно больше, чем в прошлом году. И Роющая была достаточно умна, чтобы на глубинном уровне беспокоиться о перенаселении этих мест норниками, и это не давало ей покоя.
Возрастание численности вроде того, что имело место в настоящий момент, нельзя было объяснить какими-то простыми причинами. Норники были звеном во взаимосвязанных экологических циклах, оказывающих влияние на обилие растительности и насекомых, которыми они питались, и на численность хищников, которые, в свою очередь, охотились на них самих. В те времена, когда их было слишком много, инстинкт заставлял норников покидать обжитые места и слепо блуждать по зелёной земле в поисках свободных мест, где можно будет вырыть новые норы. Многие из их становились жертвами хищничества, но это было в порядке вещей: в живых останется достаточное количество особей.
По крайней мере, в прошлом всё происходило именно так. Но теперь, когда надвигались льды, а тундра отступала, идти уже было некуда, потому что незаселённых территорий не осталось. Так что повсюду копошились большие массы зверей вроде этой, и за жизнь приходилось бороться всегда.
Конечно, мутте, которая отложила эти яйца, не повезло. Мутты высиживали яйца на земле, как всегда поступали их предки, и это делало их уязвимыми для всеядных хищников, таких, как норники. И действительно, основной причиной снижения численности мутты была усиливающаяся конкуренция за белок, содержащийся в их огромных яйцах. Гигантским травоядным млекопитающим вроде мамонта или северного оленя здесь жилось бы гораздо лучше, поскольку их молодняк был бы в большей безопасности в столь критический момент своей жизни. Но у мутты, которая, как и все остальные, попала в затруднительное положение, когда Антарктида отделилась от других континентов, не было выбора в этом вопросе.
Внезапно с неба обрушился коготь. Движимая инстинктом древностью более двухсот миллионов лет, Роющая прижалась к земле, а остальные норники запищали и бросились прочь, топча друг друга.
Коготь зацепил мелкую, ещё молодую самку норника, и бросил её целиком в разинутый рот. И снова коготь рассёк воздух, пытаясь кого-нибудь схватить, словно первого успеха было мало. Но млекопитающие уже разбежались. И через некоторое время Роющая услыхала безошибочно узнаваемый звук жевания, когда зубастый клюв давил эмбрионов мутты одного за другим.
Этим бандитом был лиэллин. Он принадлежал к другому виду динозавров и напоминал курицу атлетического телосложения. Не имея приспособлений, позволяющих эффективно охотиться на крупную добычу, лиэллины были главным образом неспециализированными падальщиками. Для этого лиэллина, как и для млекопитающих, яйцо мутты, да ещё так поздно в этом сезоне, было редкостным лакомством.