Марти никогда не понимал манеру Пип одеваться а-ля Армия спасения, но давно перестал обращать на это внимание. За два с половиной года знакомства своеобразные наряды стали неотъемлемой ее частью, ему даже казалось, что она что-то утратит, если сменит привычки.
Разумеется, гораздо важнее было другое: Пип – блестящий специалист по гидроакустике. Когда она внезапно заявилась на «Оаннес», сказав, что пришла по его объявлению, опубликованному на нескольких сайтах с предложением вакансий, он ответил, что место уже занято – и вовсе не потому, что она выглядела, будто ночевала в мусорном баке, за две недели до этого он действительно взял на работу аспиранта Университета Коломбо. Однако Пип стала настаивать, похваляясь, что в городе не найти другого такого специалиста по гидроакустике, и предложила отработать бесплатно первую неделю, чтобы это доказать. К этому предложению Марти отнесся скептически, но дать ей пробную неделю согласился, тем более что аспирант взял неделю отпуска, чтобы подготовиться к предстоящему экзамену.
Всю неделю Пип работала от рассвета до заката, разгребая завалы акустических данных, которые он собрал за время поездок вдоль западного побережья острова, – и доказала, что ее похвальба насчет лучшего гидроакустика ничуть не преувеличена.
– Витая в облаках? – переспросил Марти, вынув трубку изо рта.
– Именно так, – ответила Пип по-английски со своим французским акцентом. – Надо день и ночь сидеть у экрана компьютера и анализировать акустические данные, а ты тут стоишь и мечтаешь, как поймать русалку.
– Я сейчас вообще ни о чем не думал.
– Не верю. Люди всегда о чем-нибудь думают. Ты же не камень.
– Спасибо за разъяснение, Пип. Тогда скажи, о чем именно в эту минуту думаешь ты?
– Только что сказала. Я думаю о том, что ты думаешь, как поймать русалку. Но, кажется, тебя интересует, о чем я думала до этого? Скажу. Я думала о рыбе-клоуне.
– О рыбе-клоуне? – спросил он удивленно.
– Вчера смотрела диснеевский мультик про рыбу-клоуна и вспомнила работу, которую написала в университете. Там я ставила вот какой вопрос: почему некоторые морские животные, например рыба-клоун, отказываются от воспроизводства, чтобы помогать воспроизводиться другим особям в сообществе. Странно ведь, да?
– Какие-то идеи возникли?
– Конечно. Думаешь, я написала работу, оставив собственный вопрос без ответа? Я установила, что, когда доминантный производитель умирает и оставляет место для воспроизводства вакантным, самый крупный непроизводитель в анемоне наследует территорию. Тогда он становится производителем и вносит генетический вклад в новое поколение рыб-клоунов.
– Как насчет более мелких непроизводителей в анемоне или со стороны? Они просто отказываются от претензий на территорию?
– Да.
Марти покачал головой.
– Извини, Пип. Тебе четверка оценка за старание, но не более того. Спроси любого поведенческого эколога, и тебе ответят: в мире животных никто не ждет, когда право на размножение перейдет к нему по наследству. Животные вступают в эту борьбу немедленно. Самец берет самку, неудачник вылетает на обочину. Поэтому есть такая штука, как естественный отбор, а никакого отбора с прицелом на будущее нет.
– Хорошо, что моим преподавателем был не ты, Марти, потому что ему моя работа понравилась. Он поставил мне пятерку. – Помахав рукой, она пошла по трапу на пирс. – До завтра.
– Пока, Пип.
Сунув в зубы черенок трубки, через несколько двойных раздвижных дверей Марти вошел в кают-компанию. Решив превратить «Оаннес» в постоянное жилище, он позаботился об уюте и украсил спартанскую кают-компанию – главное место для общения на судне – тиковой отделкой, дорогими тканями, фиолетовым бархатом, кожей с пуговицами, мебелью из красного дерева в стиле ар-деко и произведениями искусства со всего мира. Ему хотелось думать, что на выходе получился шедевр необарокко, напоминавший о роскошных яхтах 30-х годов прошлого века – хотя Пип вечно жаловалась, что кают-компания больше похожа на комнату в доме семейки Аддамс.
На переоборудование судна ушло целое состояние, но о деньгах он никогда не думал. Его дедушка был успешным кладоискателем, обнаружившим несколько известных затонувших кораблей. В 1981 году старый Альфред Рассел наткнулся на золотую жилу, когда нашел останки «Рипаблик», океанского лайнера, пропавшего в районе острова Нантакет в 1909 году. Ему успешно удалось поднять с прогнившего парохода американские золотые монеты «Двойной орел» и другие ценности, в то время находку оценили в полмиллиарда долларов.
