А буквально через десять мэнов стена сбоку от меня с оглушительным грохотом рухнула, после чего в образовавшемся проеме мелькнули чужие руки. Кто-то споро принялся разгребать оставшиеся от завала камни. При виде проступившего из-под них щита с восхищением выругался. Но почти сразу велел ничего не менять, держать защиту и ни в коем случае не двигаться. И лишь после того, как кто-то сумел снять левитацией нагромождения обломков непосредственно над моей головой, мне разрешили встать, избавиться от щита, а затем и вытащили из наполовину расчищенного завала. Причем с таким торжественным видом, словно не обычного курсанта спасали, а как минимум президента страны.
Когда же я выбрался на свободу и, оказавшись на твердой земле, принялся под смешки собравшихся вокруг рабочих отряхивать пыльную форму, Эмма тихонько сообщила: «Фиксирую приближение объекта «лэн директор». Проводится экстренная деактивация».
Я резким движением вскинул голову и наткнулся на тяжелый, пронизывающий взгляд стремительно приближающегося наставника.
Черт.
И вот что я ему теперь скажу?!
Полигон в хлам, тренажеры в хлам, вся установленная маготехника в хлам, сам только чудом выбрался…
Да, я виноват. Полез, понимаешь, экспериментировать. Но мне даже сейчас было не понятно, где же я ошибся и почему моя замечательная, во всех смыслах совершенная, тщательно продуманная и до последней вершины проверенная конструкция вдруг дала здоровую трещину!
– Лэн, я…
Мне было ужасно стыдно, за то, что я его подвел. Он ведь мне доверился, оставил одного, браслет вон позволил снять, а я, блин, так облажался!
Однако лэн Даорн не обратил на мои слова ни малейшего внимания. Вместо этого он просто подошел, все еще не сводя с меня напряженного взора. А потом неожиданно протянул руку, как-то неуверенно взъерошил мои пыльные волосы и, лишь убедившись, что это действительно не мираж, с неимоверным облегчением выдохнул:
– Живой!
Как это ни удивительно, но за расхераченный в пыль полигон меня не только не отругали, но даже наказания за порчу школьного имущества я почему-то не схлопотал.
Когда все успокоились и лэн Нортэн сообщил, что и со мной, и с моим даром все в полном порядке, лэн Даорн отвел меня в кабинет и очень обстоятельно обо всем расспросил.
Я честно сказал, как все было. В том числе и о том, как оно потом развивалось и чем в итоге закончилось. Про найниит только умолчал и совсем не удивился, когда наставник принялся задавать уточняющие вопросы. Мол, какая там была конструкция, сколько в ней вершин и граней, как я наполнял ее магией, когда я почувствовал неладное и что при этом пытался предпринять?..
Я не скрывал ничего. Когда попросили, даже нарисовал каждую фигуру в отдельности. Так же честно высказал свое недоумение и признался, что не понимаю, в чем же все-таки ошибся и почему при нормальном даре и при соблюдении всех мыслимых и немыслимых предосторожностей эта хреновина все равно рванула, да еще и меня чуть не похоронила заживо.
Лэн директор на это ничего не сказал, однако выражение его лица мне не понравилось. Ничего не объяснив, он велел мне вернуться в жилой корпус, а тренировки перенести на новый полигон, благо экзамены почти закончились и мы больше не сможем никому помешать.
– Простите, лэн, – не утерпел я и перед уходом все-таки решил задать мучающие меня вопросы: – А что там с моей заявкой? Как вы съездили? Вам удалось убедить спортивный комитет, что я имею право участвовать в соревнованиях?
Он неожиданно хмыкнул.
– Да, курсант. Удалось.
Йес!
– Хотя это было не так легко, как я думал, – добавил наставник. – И уж тем более никто не ожидал, что представитель от рода Босхо… а в комитет входят представители всех знатных родов… потребует аннулировать твою заявку по причине несоответствия возраста претендента общепринятым требованиям.
Я навострил уши.
– Но если заявку приняли, значит, вам все-таки удалось меня отбить?
– Не мне, – качнул головой. – У меня, как у заинтересованной стороны, не было права голоса. Однако за тебя вступился род Хатхэ, напомнив членам комитета, что на момент соревнования тебе уже исполнится тринадцать. А заодно о том, что наш тэрнэ заинтересован в поощрении юных талантов. И требует неукоснительно соблюдать принцип равенства при проведении подобных мероприятий.
– Хатхэ? – с удивлением переспросил я. – Старший род?
– Да, курсант. Именно они.
– Но какое им до меня дело?
Лэн Даорн странно улыбнулся.
– Скажем так, у старших родов свои интересы, в том числе и в этих соревнованиях. Поэтому считайте, что вам повезло: вы все-таки будете участвовать в турнире. Ну а уж то, до какого этапа вы дойдете, теперь зависит исключительно от вас.
Потом несколько дней было тихо.
