Воздух над школой мы с Эммой в эти дни точно простерилизовали на дийран во все стороны. Во время прогулок уничтожили остатки травы под снегом, поубивали на фиг там все живое, проутюжили землю за двадцать шагов вниз, вплоть до грунтовых, мать их разэтак, вод. Там, как оказалось, тоже водились какие-то микроорганизмы, так что я по ходу дела простерилизовал и подземные источники заодно. Ну а когда и этого стало не хватать, я незаметно сожрал несколько кустиков, самых мелких и невзрачных. Не говоря уж о том, сколько самых обычных продуктов уничтожил, когда вместе со всеми посещал столовую.
И все же на тридцать первом пакете данных я почувствовал, что мне даже этого начинает не хватать.
– Ты похудел, – с беспокойством заметил лэн Нортэн, когда я привычно разделся и залез в модуль. – Давай-ка завтра приди ко мне на тестирование. Что-то мне не нравится цвет твоего лица. Да и сроки для проверки твоего дара уже подошли.
Я молча кивнул и закрыл глаза, сделав вид, что не придал особого значения его словам по поводу веса. Однако то, что я прямо-таки высох от постоянных нагрузок, действительно стало уже заметно, а скоро и в одежде начнет бросаться в глаза.
«Начинаю загрузку данных», – тем временем доложила Эмма, исправно поменявшая циферки на управляющей панели с тридцать одного на двадцать пять.
Ну, с богом…
Я закрыл глаза и провалился в сон, успев напоследок подумать, что слово «бог» на Найаре попросту неизвестно.
Да, это поначалу казалось странным, однако в этом мире не было ни официальной религии, ни веры в высшие силы, ни культов, ни сект, ни оберегов. Ни даже намеков на то, что люди готовы вручить свою жизнь и судьбу какому-то незримому, могущественному и всезнающему божеству.
Но потом я решил, что, наверное, для местных реалий это как раз нормально. Ведь люди, еще в незапамятные времена овладев магией, сами начали творить то, что мои соотечественники называли чудесами. Они сами со всем справлялись. Сами привыкли за себя отвечать. Их менталитет в силу особенностей развития не предусматривал перекладывания ответственности за поступки людей на плечи кого-то со стороны. Напротив, в Норлаэне было в порядке вещей, что человек сам за себя отвечал, от рождения и вплоть до самой смерти. Сам достигал успеха, сам ошибался, сам умирал…
Здесь даже понятия греха как такового не было. Что уж говорить о боге, храмах, молитвах, служителях церкви, а также языческих идолах или жрецах. Да и Новый год с Рождеством здесь никто не праздновал, хотя, если я ничего не напутал, в моем мире как раз сейчас, в эти самые дни, должна была начаться праздничная январская неделя. Более того, я тут ненароком выяснил, что года на Найаре считают не с первого января, как на Земле, а, как в поговорке про цыплят, по осени. То есть с первого сентября, или стэбра, если говорить на нирари, которое я в этом году пропустил, так как прозябал на болоте.
Но в конечном итоге все это было неважно. К новым реалиям я уже привык. Про бога почти не вспомнил. И нашел, что это, наверное, даже логично. Хотя земные словечки типа «слава богу», «бес», «черт» и прочие термины из моих мыслей так до конца и не ушли.
Первое время я несколько опасался, что они могут по привычке вырваться наружу, тем самым выдав во мне попаданца с головой, однако на Найаре им аналогов попросту не нашлось, поэтому на данный счет я мог не беспокоиться.
«Загрузка данных завершена», – очень некстати ворвался в мой сон размеренный голос Эммы.
Я, помнится, еще подумал, стоит ли мне просыпаться или еще нет, – в кои-то веки даже открывать глаза не хотелось, не то что шевелиться или вставать. Но вскоре подруга напомнила об окончании процедуры во второй раз. И в третий. А когда я и после этого настойчиво попытался вернуться в сон, она тревожно добавила: «Адрэа, тебе нужно проснуться. Время для стандартной адаптации давно прошло».
Я недоуменно замер.
Прошло?
Что, целых полрэйна пролетело, пока я добирал последние крохи сна и пытался всеми силами откреститься от возвращения в реальность?!
«После окончания загрузки прошел рэйн», – с еще большим беспокойством сообщила она. И вот тогда до меня дошло, что с тридцать первым пакетом данных все прошло не так гладко, как ожидалось.
Открыть глаза я смог лишь спустя несколько мэнов, да и то лишь с помощью воистину титанических усилий. Спать хотелось безумно. Перегруженный организм отчаянно сопротивлялся, несмотря на то что я его уже не уговаривал, а заставлял хотя бы пошевелиться.
Слух ко мне вернулся тоже не сразу, поэтому первое время я лишь лежал, прищурив глаза, и рассеянно наблюдал, как беззвучно открывает и закрывает рот склонившийся надо мной доктор. И как торопливо хлопает меня по щекам, хотя я и прикосновений-то его совсем не чувствовал.
