Неожиданно для нее, Секст схватил ее левой рукой под филейные части, так что ее ноги практически повисли в воздухе, а сама она оказалась прижатой к мужчине низом живота, а его правая рука обняла ее между лопаток и жестко прижала к своей груди, с трудом позволяя лишь немного пространства для дыхания.
Охрана, дернувшаяся было поначалу, тут же деликатно отвернулась в сторону, чуть ли не насвистывая что-то себе под нос. Нет, подобное поведение офицеров на мостике было, конечно, строжайше запрещено. Но это только если один из офицеров не является адмиралом и вице-консулом. А так, если бы Сексту взбрело бы в голову прямо тут раздеть ее и заняться понятно чем, вряд ли кто сказал бы слово против.
Ну, что, молчат и ладно, подумала Велия. Она, наверное, единственная заметила отработанный автоматизм движений Секста. Как будто это был хорошо заученный боевой прием. Впрочем, почему «как будто»? Секст только что вывел ее из эффективного диапазона работы кинжалом. Не то чтобы у нее был кинжал — холодное оружие не входило в униформу научного офицера на мостике космического корабля. Но рефлекс — штука такая, действующая автоматически.
И не только у него. Если бы у нее тоже не был бы отработан автоматизм рефлексов, он бы прижал бы ее руки к груди, сделав ее совершенно беспомощной. Ну, не совершенно, но практически бессильной против него. Но автоматизм движений на рефлекторном уровне и правда был не только у него. Велия успела вскинуть руки, и теперь эти тонкие девичьи бессильные руки раскинулись в стороны, словно бы капитулируя перед грубой мужской силой. Теперь осталось обнять ими мерзавца, и сложить сцепленные локти в замок напротив его шейных позвонков… Потом надо будет выдохнуть, и впиться губами в страстном поцелуе, который зафиксирует его голову, перед тем, как она надавит на эти позвонки. И еще нужно, чтобы мужлан завалил ее спиной и затылком на какую твердую поверхность, потому что иначе и своей шее мало не покажется…
Неожиданно для Велии, правая рука Секста скользнула между лопаток наверх, по-прежнему прижимая ее к себе локтевым сгибом, а кисть руки чувственно вошла в волосы на затылке, принося ей неожиданное наслаждение, и одновременно рывком остановив ее рот в паре сантиметров от его губ, в которые тот уже готов был впиться.
— Ш-шани мевинс-с, госпож-жа… — тихо прошелестел Секст в ответ. «Я понял, леди!» пришел предусмотренный этикетом ответ. Его дыхание и слова оседали на ее лице, входя с каждым вдохом в ее еще приоткрытый рот.
Через мгновение Велия почувствовала, что ее оттолкнули на расстояние вытянутой руки. Опять же, вне пределов эффективной работы кинжалом. Ничего персонального, как и предусмотрено этикетом. Оставить ее в зоне возможного удара было бы очень сильным знаком неуважения.
— Семь вечера. Моя каюта. Я выслушаю, — бросил Секст, развернулся и ушел обратно, к адмиральскому креслу.
Моя репутация безнадежно загублена, поняла Велия, оглядывая мостик и деловито уткнувшихся в свои приборые консоли офицеров. Нет, свидание с адмиралом все восприняли бы как должное, и, если честно, репутация от этого только выиграла бы. А вот, учитывая, какие слухи ходили в Игре про жриц Шлосс… Равно как и то, что почти никто на самом деле ничего о них не знал. За исключением, впрочем, как выяснилось, одного решительного вицеконсула.
Ну, по крайней мере, не будут приставать не подумав, подумала она. Слухи ходили о-очень разные.
Велия перевела взгляд на адмирала. На этот раз задумчивый. Кто же ты такой, Корнелий Секст?
* S13 Люций Корнелий Квинт, Корнелия Прайм, Дворец Игры, он же резиденция Консула
Консул директории Корнелии, Люций Корнелий Квинт, с бокалом легкого вина вкушал послеобеденный отдых в кресле, во внутренем саду дома, когда доверенный слуга Сервилий, прервал его покой. Сервилий был единственным человеком во Вселенной, которому это было позволено. И по хорошей причине.
Сервилий был сводным братом Квинта. Отношения отца Квинта с его матерью не сложились. Она честно выполнила свой долг, сжав зубы зачала и привела в мир наследника рода, но во всем остальном считала реальность уделом убогих и неспособных ни к чему лучшему. И очень скоро, родив Квинта, воспользовалась властью мужа и ушла в дорминаторы, пусть даже и не меняя своего сенаторского статуса. Просто поставила в своих покоях дорминаторский саркофаг, и ушла.
