— Егор Егорович, к чему эти предосторожности? У вас ранг акалита, а может, даже магистра. Неужели вы думаете, что такой юнец, как я, способен вам навредить? — с издёвкой спросил я, но просьбу майора выполнил.
— Дорогой мой Михаил Константинович. Во-первых, в роду Багратионовых не было ни одного Константина. А следовательно, вы Багратионов не по линии отца. Я предполагаю, что вы сын почившего барона Архарова, но это не важно. Важно то, что за свою жизнь я повидал много невинных деток, особенно принадлежащих вашему роду. Такие наивные, беззащитные, глазки блестят, голос дрожит. А ночью эти детки пробираются в казарму противника и собственноручно вырезают умелых гвардейцев, всех до единого. Причём они делали это так виртуозно, что никто даже не успевал пикнуть.
— В таком случае, ваши опасения оправданы, — расплылся я в улыбке.
— Ещё бы, — хмыкнул Егорыч. — Ни один двенадцатилетний парень не может сохранять самообладание, когда на него направлен пистолет. И уж тем более, когда клинок приставлен к шее. А вы даже не дрогнули. Чувствуется огромный опыт сражений. Как будто вы бывали на волосок от смерти чуть ли не чаще моего.
Егорыч провернул ключ в замочной скважине и указал кивком внутрь помещения.
— Добро пожаловать в Верхнечусовские Городки, — недобро улыбнулся он.
— Надеюсь, у вас есть чай с печеньем. А то я изрядно проголодался.
— Ага. Есть и чай. И печенье. И какава с молочком, — усмехнулся Егор Егорович и вошел в администрацию следом за мной.
Уфа.
Кабинет барона Титова.
Ночь была глухой и неподвижной. За окнами — ни звука, ни звезды. Уфа тихо дремала, укрытая тяжёлым небом. В кабинете Дмитрия Антоновича горела лампа. Мягкий золотистый свет ложился на медные ручки ящиков, стеклянный глобус, фарфоровую чашку, заполненную до краёв дымящимся ароматным кофе. Кофе был чёрным, как сама ночь, как мысли барона.
Дмитрий Антонович сидел, не отрывая взгляда от газеты. Шелест страниц был единственным звуком в комнате. Титов дочитал абзац, за ним второй, третий, а после отложил газету, пытаясь осмыслить прочитанное. Заголовок гласил:
Сама же статья была ещё интереснее:
Титов снова взял газету и перечитал статью. Газета дрожала в его пальцах. Медленно, почти машинально, он вернул её на стол. Несколько секунд смотрел в пустоту, слыша в голове голос Михаила. Голос тихий, но острый, будто игла. «Следите за новостями. Скоро звезда Юсупова погаснет».
Титов побледнел. Он откинулся в кресле, сцепив пальцы. Всё в нём напряглось, как у зверя, учуявшего опасность. Он всмотрелся в слова заголовка, будто они могли растаять, словно ночной кошмар. Не растаяли.
— Неужели всё это… из-за Михаила?.. — произнёс он шёпотом.
Тишина не ответила. Кофе остыл. И ночь, казалось, стала темнее.
— Проклятье. Константин, как же я рад что мы с твоим сыном нашли общий язык. А то ведь… — Титов усмехнулся и закрыл глаза, обдумывая, какие перспективы несёт такая дружба и какие риски. Ведь дружба с сильными людьми — это обоюдоострый меч. Она может как спасти, так и погубить.
За моей спиной захлопнулась дверь. Послышался щелчок замочной скважины. Я обернулся и увидел, как Егор Егорович сбрасывает с плеч тулуп. Впервые я смог его рассмотреть. Стариком его можно было назвать лишь из-за морщинистого лица. А вот телосложение у него было такое, что любой атлет позавидует. Пару раз подпрыгнув на месте, разминая ноги, он хрустнул шеей и хищно оскалился.
— Ну что, Михаил Константинович? Сейчас ты мне всё расскажешь. Даже то, чего не знаешь.
Не успел я и рта разинуть, как майор неуловимо рванул в атаку!
