«Ш-ш-ш. Вас понял. Через пятнадцать минут будем на месте. До связи, ваше благородие», — попрощался Барбоскин и в рации воцарилась тишина.
— Ваше благородие, — передразнил меня Егорыч. — Не соврал, видать, — майор потёр бровь, весело глядя на меня.
— Выходит, что так, — хмыкнул я.
Как и обещал, Барбоскин прибыл ровно через пятнадцать минут. Без лишних приветствий подцепили наш вездеход и потащили в Кунгур. На въезде в город нас встретили воронки от снарядов.
«Ш-ш-ш. Пока вас не было, на город напали. Ничего серьёзного. Около двух сотен наземных тварей. Покрошили их без проблем», — сообщил Барбоскин, поняв, что эта картина вызовет вопросы.
— Ни хрена себе. Две сотни тварей — это «ничего серьёзного»? — присвистнул Евсей. — Мы бы при таком раскладе без потерь бы не обошлись.
— Поэтому я и предлагаю вам перебраться в Кунгур. Вместе жить веселее, сытнее, а главное — безопаснее, — сказал я, подмигнув старику.
Вездеходы проехали по улице Блюхера, пересекли Преображенский мост и двинули в сторону центра Кунгура. Мы миновали своеобразный забор, сделанный с помощью магии Земли, а также сгоревшей техники. Маги создали каменный барьер, а сгоревшую технику порезали на куски, создав из них острые шипы, вмонтированные в стену. На стене стояли дозорные, вооруженные пулемётами и снайперскими винтовками.
Единственное, чего не хватало, так это ворот. Но и их в ближайшее время должны доделать. Сейчас же вместо ворот красовался проём, в который мы и въехали. По сути, этот проход давал тварям лишь один путь для наступления, чем они с радостью пользовались. Огромной толпой ломились в трёхметровую дыру, где их угощали свинцом.
Кстати, асфальт был залит свежепролитой кровью, а значит, твари вполне могли прорваться в город и натворить бед, если бы их оказалось больше. Не вовремя затеяли строительство стены. Да и можно ведь было на ночь поставить каменную заглушку, перекрыв проход. Так. Думаю не о том. Уверен, Барбоскин знает, что делает, и ворота отсутствуют неспроста.
Вездеходы остановились на улице Просвещения, где нас встретил Гаврилов вместе с Юрием. Юра, как всегда, улыбался, а Станислав Карлович с подозрением посматривал на наших гостей. Подойдя ближе, Гав тихонько спросил так, чтобы слышал только я:
— Пленные?
— Скорее, гости. Нужно всё им показать, рассказать. Провести по каждому закоулку, а после они уже решат. Будут нашими добрыми соседями или же вступят в наш род? — пояснил я.
Из вездехода выпрыгнул Барбоскин и тут же попал в захват Егорыча. Старый майор неуловимым движением сблизился со старшим лейтенантом и выкрутил тому руку за спину. Гаврилов дёрнулася, чтобы утихомирить деда, но я его остановил, так как Егорыч далеко не дурак, да и на его лице сияла улыбка. Правда, Барбоскин скорчился от боли и уже потянулся к оружию.
— Рядовой Барбоскин! Почему щёлкаете клювом⁈ Враг повсюду! Соберитесь наконец! — рявкнул майор, а после отпустил руку лейтенанта и сдавил его в крепких объятиях. — Ха-ха-ха! А ты, смотрю, выжил! Чертяка! Рад тебя видеть, Тимофей Евстафьевич.
Увидев Егорыча, Барбоскин замер с разинутым ртом. Но майор тут же ударил пальцем по подбородку бойца, от чего зубы того щёлкнули, когда рот закрылся.
— Смотри, ворона залетит, — усмехнулся Егорыч.
— Егор Егорович… — прошептал Барбоскин, расплываясь в улыбке. — Как вы…? Я думал…
— Что я тебе говорил? Солдат должен быть уставшим и сытым. А думы следует оставить начальству, — нравоучительным тоном произнёс Егорыч, засмеялся и похлопал по плечу Барбоскина.
— Вообще-то, Тимофей Евстафьевич уже не рядовой. Он начальник моей гвардии, — вклинился я в беседу.
— Вот как! Начальник, значит. Ха-ха! Молодец! Растёшь над собой. А клювом всё так же щёлкаешь, — весело подколол Егорыч Барбоскина.
— Егор Егорыч, ну вы чего? Не при подчинённых же, — укорил его Тимофей Евстафьевич.
— И то верно. Извини, — утихомирился старик. — А кормить нас будут?
— Само собой, — весело произнёс Юрий, протягивая руку майору. — Меня зовут Юрий Константинович. В столовой как раз начался обед.
— Приятно познакомиться, — Егорыч пожал руку и добавил. — Столовая — это хорошо, но заводить дружбу лучше под водочку.
— Ха-ха. И водочка найдётся. Следуйте за мной, — рассмеялся Юра и повёл наших гостей в столовую.
Рядом со мной остался лишь Барбоскин, Гаврилов и Феофан, зыркающий по сторонам.
— Как я понимаю, поселение не представляет угрозы? — спросил Гаврилов.
— Да, весьма приятные люди. Пару раз пришлось подраться, а в остальном — всё отлично, — кивнул я, а после посмотрел на Барбоскина. — Тимофей Евстафьевич, выделите, пожалуйста, парню свободную комнату. Его зовут Феофан и он очень любит шоколад. Позаботьтесь, чтобы сладости у него всегда были в наличии, а также чтобы дверь в его комнату была заперта, — приблизившись к командиру, я добавил. — Парень не в себе, поэтому ключ от комнаты ему не давайте.
— Вас понял, Михаил Константинович. Будет сделано. — Барбоскин развернулся на пятках и подошел к Феофану. — Каракум любишь?
— Ка-ра-кум, — дрожащим голосом по слогам произнёс Феофан.
