Голос аристократа сочился желчью, от чего глаза Евгения вспыхнули яростью. Он резко вскочил из-за стола, отбросив бокал, который разлетелся вдребезги ударившись о мраморный пол.
— Только через мой труп! — прорычал Евгений.
Аристократ, стоящий рядом, усмехнулся, кивая в сторону Михаила:
— А ты сам разве не видишь? Похоже, Венера по уши влюблена в этого молодого хлыща. А как иначе? Абсолют, так ещё и князь. Если смотреть лишь на титулы, то Черчесов и правда выглядит более достойной партией.
Аристократ понял, что слегка перегнул палку в своих подстрекательствах. Ведь Евгений схватил его за ворот камзола и оттолкнул от себя. Лицо Евгения стало красным от злости, и он, не раздумывая больше ни секунды, кинулся сквозь толпу прямо к Михаилу. Шереметев-младший попытался схватить его за рукав, но ничего не вышло, ткань растворилась в воздухе, и Евгений ухватил лишь пустоту.
— Руки убрал от моей невесты! — прорычал Евгений, пытаясь ударить обидчика по наглой морде.
Михаил, скользнул влево, пропуская мимо лица кулак противника с грацией профессионального бойца.
— Осторожнее, друг мой, — насмешливо произнёс Черчесов, пристально глядя на вспыльчивого парня. — Если бездумно размахивать кулаками, можно и покалечиться.
Эти снисходительные слова заставили Евгения окончательно потерять рассудок. Рука парня легла на эфес меча, и тот гневно процедил сквозь зубы:
— Я вызываю тебя на дуэль! Венера будет либо со мной, либо ни с кем!
Знаете, за что я люблю портовые кабаки? За то, что моряки никогда не лезут в драку бездумно. Каждый из них знает, что у соседа есть нож в сапоге. Обидное слово или косой взгляд могут отправить тебя на новый круг перерождения. В высшем же свете аристократы будто имеют десяток запасных жизней. Чёртовы идиоты.
Я уже было собирался принять вызов на дуэль, когда из толпы выскочил хромающий князь Шереметев. Он резко схватил парня за руку, дёрнув его на себя, и громко шикнул:
— Ты что творишь⁈ Ты хоть понимаешь, кого вызвал на дуэль, идиот?
— Да мне плевать, эта тварь заплатит за нанесённое мне оскорбление, — отмахнулся, судя по всему, сын Шереметева.
Глаза князя расширились от удивления, видимо, сын раньше никогда так себя не вёл с отцом. Анатолий Захарович собирался отчитать молодого дурака, но я остановил его. Поднял руку и коротко произнёс:
— Не волнуйтесь, я не стану убивать его. Но проучить — придётся.
— Мы ещё посмотрим, кто кого проучит. Учитель хренов, — с презрением выплюнул сын Шереметева.
Отец же его посмотрел на отпрыска с осуждением и отошел в сторону.
— Евгений, что за цирк ты тут устроил? Я же сказала, что нашей помолвке не суждено сбыться, — прошипела Венера, одёрнув парня.
— Ха. Это не тебе решать, — отмахнулся Шереметев-младший, вытащив клинок из ножен. — Вспорю брюхо этому выскочке, а после мы с тобой поговорим, — рыкнул Евгений.
— Венера, всё впорядке. Мы и правда просто поговорим, — улыбнулся я, подтолкнув её в сторону толпы.
Аристократы освободили пространство для сражения. И дуэль началась почти мгновенно. Евгений бросился вперёд, нанося удары мечом. Лезвие свистело в воздухе, а по телу парня пробегали молнии. Сразу видно, что отец с раннего детства обучал Евгения. Довольно неплохой уровень выучки для двадцатилетнего идиота.
Я без особых усилий уклонялся, а когда мне надоело, отступил в сторону и нанёс удар кулаком в гарду его клинка. Так уж вышло, что я на долю секунды покрыл костяшки кулака чёрным металлом, отобранным у Пиковой Дамы, за счёт чего послышался лязг, а за ним и хруст ломающихся костей. Евгений вскрикнул от боли и выпустил меч из рук.
— Проклятье! — хрипло прорычал парень, пытаясь использовать магию.
Воздух будто наэлектризовался. Над головой Евгения появилась желтая пентаграмма, из которой спустя мгновение должна была вырваться смертоносная молния. Что ни говори, а парень круглый дурак. Даже если он попадёт по мне, то электрические дуги заденут с десяток аристократов.
Поэтому я лишь молниеносно приблизился к парню и схватил его за шею, подняв над землёй. Я мог бы убить его, сломав позвоночник, но зачем? Шереметев не оценит, да и я не горю желанием лить кровь. Пришлось попросту влить в тело парня кучу маны, перегрузив его каналы. Когда концентрация Евгения сбилась, и пентаграмма исчезла, я использовал энергетического паразита, выпив его ману досуха.
На мраморный пол упал дрожащий обессиленный мальчишка. Он тяжело дышал и даже не мог самостоятельно подняться на ноги. Всё что он мог, так это с ненавистью смотреть на меня и, словно заведёный, шептать:
— Тварь… Я тебя прикончу… Клянусь…
Я, не проронив ни слова, резко ударил Евгения ногой в подбородок. Он обмяк и потерял сознание. Вокруг воцарилась напряжённая тишина, в которой был слышен лишь голос Шереметева:
— Пропустите. Ну же, дорогу, — взволнованно говорил князь.
Шереметев просочился через толпу, подхватил сына на плечо и устало кивнул мне:
— Спасибо, что не убил моего непутёвого сына. Я твой должник, — произнёс Шереметев.
