— Если он и правда чудом выжил в мясорубке, куда я его закинул, то действительно может погибнуть, ибо его статус абсолюта будет липовым. Но если Михаил чего-то стоит, сохрани ему жизнь, он может пригодиться. — стальным тоном приказал Император.
— Будет сделано, — отчеканил Пожарский, после чего Иван Васильевич повесил трубку.
Император убрал телефон в карман и медленно подошёл к окну. Он долго смотрел во мрак ночи. Улицы, освещённые лишь тусклым светом фонарей, отразились в его глазах, погасив фиолетовое пламя.
— Да уж, папаша. Оставил ты мне Империю не в лучшем виде, но я знаю, как всё исправить, — прошептал он самому себе, слегка улыбаясь краем губ.
Император взмахнул рукой, после чего в углу комнаты появилось чёрное пятно, из которого вылезла когтистая уродливая лапа. Тварь нажала когтем на потайную кнопку, после чего книжный шкаф со щелчком повернулся вокруг своей оси. С обратной стороны шкафа висела обнаженная женщина, прикованная цепями к стене. Её рот закрывал бархатный кляп, а глаза блестели от ужаса и вожделения.
— Настало время продолжить наши развлечения, Инесса Матвеевна, — прошептал Император, подходя к женщине.
Жгучая блондинка с шикарной фигурой издала звук, похожий одновременно на мычание и стон. Иван Васильевич вытащил кляп, позволив ей заговорить.
— Я с радостью выполню всё, о чём ты попросишь, мой любимый жених, — последнее слово она произнесла с особым наслаждением.
— Я знаю, — самодовольно ответил Император, мазнув похотливым взглядом по точёной фигурке.
Взяв себя в руки, я медленно шагал по пустынному коридору дворца, сжимая холодную рукоять проклятого клинка. Несмотря на внешнюю невозмутимость, в груди безумно быстро колотилось сердце. Словно птица, пойманная в клетку. Руки слегка дрожали, а пальцы судорожно сжимали проклятое оружие, холод которого пробирал до самых костей.
Из-за поворота вышел один из абсолютов. Пожилой, с суровым взглядом и резкими чертами лица. Кажется, его фамилия была Турищев. Заметив меня, он посмотрел на проклятый клинок взглядом, полным понимания, и едва заметно кивнул. При этом абсолют невольно коснулся собственного меча, висящего на поясе. Просто замечательно. Страхом отравлена вся верхушка власти?
Чувствуя нарастающую тревогу, я резко повернул в сторону уборной. Внутри никого не было. Я заперся в дальней кабинке, тяжело выдохнул, стараясь успокоиться. Прислонился спиной к холодной стене и закрыл глаза, погружаясь на нижний уровень Чертогов Разума.
— Сейчас и узнаем, так ли я хорош в артефакторике, как считаю? — нервно улыбнулся я, глядя на рунический рисунок проклятого клинка.
Перед мысленным взором развернулись запутанные рунические цепочки и сотни энергетических каналов, мерцающих багровым светом. Я с тревогой изучал структуру, похожую на руническое построение рапиры Водопьянова, однако, тут были и нововведения. Подаренный мне клинок являлся ключом, открывающим прямой доступ к душе владельца.
То есть Иван Васильевич Романов мог чувствовать жив я или нет. Кстати, поэтому он и не удивился смерти Каменева, так как уже знал о его гибели. Меч был своеобразным резонатором, многократно усиливающим чувство страха, превращающим его в настоящий ужас, парализующий владельца в нужный момент.
Правда, была ещё одна любопытная особенность. Клинок мог быть восприимчив и к мане хозяина, выбрасывая её в виде смертоносных энергетических серпов. Да, довольно банальное заклинание. Но за счёт того, что в душе хозяина резонировал животный ужас, мощь серпов возрастала до чудовищных масштабов. Вот только без подпитки страхом серпы никакого усиления не получали.
— Зачем же злиться и кричать? Ведь можно всё заизолировать… — протянул я, призвав в Чертоги Разума пару жемчужин четвёртого ранга и перо феникса.
С предельной осторожностью я извлёк энергию из жемчужин и направил её в сплетение рун, отвечающих за генерацию страха. Энергия вливалась медленно, создавая контролируемый ужас. Зачем я это делал? Всё просто. Если Император почувствует, что я, дрожащий от страха, внезапно осмелел, то возникнут вопросы. А оно мне надо? Думаю, нет.
Следом за этим я взмахнул пером феникса, начав формировать своеобразную руническую дамбу, призванную частично перекрыть доступ к моей душе. Если всё удастся, то вместо неконтролируемого ужаса я буду испытывать лишь лёгкое беспокойство. Едва заметный тревожный сигнал, говорящий о том, что Император обратил на меня своё внимание.
Завершив формирование дамбы, я взялся модернизировать магические контуры клинка. Для этого сформировал небольшой усилитель мощности выбрасываемой энергии, а также увеличил плотность её сжатия. Теперь меч выпускал не огромный разрушительный серп, а тонкое, невероятно острое лезвие, рассекающее всё на своём пути с точностью хирургического инструмента.
Вернувшись в реальность, я удовлетворённо улыбнулся, чувствуя, что руки перестали дрожать, а сердце больше не сжимали холодные тиски страха. При этом сам клинок внешне никак не изменился, так как я вшил руны под кожаную обмотку рукояти.
