— Итак! Сегодня с нами идут новенькие. А значит, я объясню правила, — сказал он и указал пальцем на клетки, накрытые тряпкой, которые выгружали из вездехода. — Сперва в разлом войдут подконтрольные нам твари и начнут зачистку. За контроль тварей отвечает Санёчек. Саша, помаши ребятам ручкой! — выкрикнул Барс, и из толпы нам помахал парень с озорными глазами и кудрявыми волосами, торчащими из-под капюшона.
Кажется, его я уже видел в «Пьяном Козле». В руке, которой нам махал Саша, был странный пульт, похожий на кнопку взрывателя.
— Так вот. — Барс вернулся к сути. — Санёчек запустит зверух в разлом, и те станут сражаться со своими собратьями. Вам же нужно лишь идти по их следу и добивать искалеченных. Как только живых существ в разломе не останется, вы тут же возвращаетесь назад и ничего не трогаете. Это понятно?
— Понятно, — кивнул я.
— Отлично. И помните. На разломный кристалл вы не должны даже дышать. Это чертовски ценная штука, и именно за ним мы сюда и пришли, — пояснил Барс.
Хммм… Чувствую, будет интересно. Контролировать недооборотней с помощью каких-то ошейников? Это как? Зверюшки-то довольно тупые. Хотя ночью я видел, как они делились друг с другом едой, это выглядело странновато. Может, не такие уж они и тупые.
Но больше всего меня заинтересовали слова Барса о кристалле. Зачем он ему? Я бы с радостью скормил кристалл Галине, глядишь, у неё прибавилось бы веснушек и боевой мощи, а может, и вовсе руки бы отрасли. А ещё… С клеток сдёрнули тряпки, и я замер, разинув рот.
За стальными прутьями сидели грязные, израненные, худые мужчины в обрывках гвардейской формы. У одного из них на предплечье я заметил татуировку рода Богдановых. Да, освещение в дождливый день было паршивым, но даже так я понял, что она сделана теми же чернилами, что и моя татуировка.
— Давайте, зверушки! Взбодритесь! — выкрикнул придурок с электродубинкой для скота и прикоснулся к прутьям, пропустив по ним разряд электричества.
Пленники вздрогнули и скривились от боли.
— Хренасе, как рычат, — удивился Леший.
— Кто? — озадаченно спросил я.
— Ну эти. Как их там? Вервольфычи, — пояснил Леший.
Что тут происходит? Леший видит монстров, ночью я проводил разведку с помощью Мимо — и тоже видел тварей… Стоп! Я потянулся к мане и призвал Мимо, а после переключился на его зрение. Вервольфы! Точно такие же, как я видел ночью.
Встряхнув головой, я отозвал мимика и прислушался к своим ощущениям. По округе был разлит едва уловимый магический фон. Сам разлом фонил маной, и за этим фоном я даже не почувствовал, что есть ещё что-то…
Разум кольнула догадка. Да это же иллюзия! Для всех окружающих гвардейцы — обычные монстры с ошейниками на шеях, а я вижу в них людей, из-за того, что однажды забрал доминанту у Гаврилова. Доминанту «Сопротивление Ментальному Воздействию». Если бы не она, я бы так и не узнал, кого мы везём.
Казань.
Город, поглощённый аномалией.
В Научно-исследовательском институте царила праздничная атмосфера. По мёртвым коридорам, утопающим в ярко-белом свечении ламп, неслась потрескивающая мелодия вальса. Худощавый мужчина со смеющимися глазами, пританцовывая, подошел к лаборатории под номером «Л-125», сделал пару танцевальных па и потянул на себя массивную стальную дверь.
Давно вышедшая из строя автоматика не стала помогать учёному распахнуть многотонную створку. Он сделал это с помощью необузданной силы. Вены на руках доходяги вздулись, и сталь со скрежетом поддалась, открыв ему проход в лабораторию. Худощавый проскользнул в тускло освещённое помещение и хлопнул в ладоши, будто призывал незримых музыкантов остановиться. Мелодия затихла.
— Я смотрю, у тебя сегодня праздник? — усмехнулся пленник, висящий на цепях.
Одинокая лампочка мерцала под потолком, освещая его лицо, покрытое шрамами и синяками. Александр Архаров, молодой абсолют, который каждый день молит о смерти, но вместо этого получает жизнь и омерзительные диалоги со своими пленителями.
— Доброго утра, Александр Константинович, — сказал человек со смеющимися глазами, в которых лопнули все капилляры. — Как вам спалось?
— Во сне куда приятнее, чем в реальности. Там я хотя бы не вижу твою омерзительную рожу, — хрипло проговорил Александр и закашлялся, опять эта чёртова сухость во рту, ведь поили его хорошо если раз в пару дней.
— Эх. Чем дальше, тем менее изощрённо вы меня оскорбляете, — вздохнул худощавый учёный, подошел ближе и остановился в метре от пленника, из тела которого торчали зеленоватые трубки.
— Ты прав. Фантазия в последнее время подводит. — Архаров улыбнулся и хотел плюнуть в лицо учёному, но вспомнил, как тысячи подобных попыток закончились неудачей. Вязкая слюна просто повиснет на подбородке Александра, не доставив учёному никаких неудобств.
— Вы обдумали моё предложение? — спросил учёный и поправил рукав мешковатой одежды, похожей на балахон. Острые, как бритва, ногти случайно порезали ткань, заставив учёного тёжело вздохнуть.
