— Я принимаю предложения лишь в письменном виде, — хмыкнул Александр Константинович Архаров. — Составь предложение, распечатай его, а после — сверни в трубочку и запихни себе в задницу.
— Ха. Ха. Остроумие на уровне первоклашки, — сказал учёный, блеснув озорными глазами. — Александр Константинович. Я бы мог в тысячный раз рассказать вам о том, что вы отличный сосуд для нашего Императора Всеволода Юрьевича. О том, что приняв в себя его дух, мы вместе могли бы спасти Россию-матушку. Но вы упрямец, каких ещё поискать. Именно поэтому я решил больше вас не мучать подобными разговорами.
— Отличная шутка. Скажи ещё, что отпустите меня на свободу.
— На свободу? Нет. Конечно, не отпустим. Да и зачем? Вы ведь сами не захотите уходить, когда увидите, какого гостя доставили к нам в институт. — Учёный улыбнулся, обнажив белоснежные зубы, похожие на акульи клыки.
Улыбка выглядела зловещей и не предвещала ничего хорошего. Весельчак хлопнул в ладоши. Архаров прислушался. В коридоре послышались мерные шаги, заглушаемые шарканьем. Как будто один человек шел, а второго тащили волоком. Предположение оказалось верным. Более того, оно заставило сердце Александра остановиться в ужасе.
В лабораторию «Л-125» вошел огромный детина с пустым взглядом. Его звали Ермолай. Пудовые кулаки, слюна течёт из приоткрытого рта, а в белках глаз то и дело проплывают красные прожилки. Странный молчаливый человек, чьи удары множество раз ломали кости Александра. Ермолай втащил в лабораторию оборванку и с силой швырнул её внутрь.
Женщина проскользила по белоснежному кафелю и замерла. Ей завязали глаза, связали руки, но по обрывкам платья можно было смело предположить, что она из аристократического рода. Более того, Александр знал её лучше, чем кого-либо ещё.
— Мама? — в ужасе прошептал абсолют.
— Забавно, не правда ли? Вы годами твердили, что однажды за вами придёт отец, а пришла мать, — усмехнулся учёный и сорвал повязку с глаз пленницы.
— Саша, Сашенька, это ты? — испуганно пробормотала женщина и попыталась подбежать к сыну, но потеряла равновесие и упала лицом на кафель.
— Ермолай, — коротко бросил учёный.
Здоровенный детина поднял с кафеля женщину за руку, словно пушинку, и замер, равнодушно глядя на абсолюта.
— Пустите её, твари. Иначе… — прорычал Александр, сжав зубы так плотно, что они готовы были раскрошиться в любую секунду.
Архарова Екатерина Павловна наконец-то рассмотрела то, во что превратился её сын за долгие годы избиений, и не смогла сдержать слёз. Красивое лицо осунулось, глаза ввалились внутрь, а обилие синяков… Одним словом, материнское сердце терзала нисчем не сравнимая боль. Всхлипнув, она заревела навзрыд.
— Вижу, вы рады такой долгожданной встрече. Что-то мне подсказывает, что сегодня наши с вами споры закончатся раз и навсегда, — улыбнулся учёный и провёл по щеке женщины острым ногтем, оставив на коже кровавый след. — Если вы, Александр Константинович, откажетесь принять в себя дух нашего Императора, то ваша мама… — Учёный щёлкнул пальцами.
Стальная хватка Ермолая сдавила руку женщины в области локтя, после чего раздался хруст, заглушаемый воем Екатерины Павловны. Кости сломались с такой лёгкостью, как будто они были сделаны из сухих травинок.
— Суки! Я убью вас! Твари! — заорал Александр, сотрясая цепи, но вырваться не удалось.
— Неверный ответ, — улыбнулся учёный и снова щёлкнул пальцами.
Ермолай перехватился выше и размолол плечевые кости женщины. Если бы Александр мог вырваться, он бы убил этих ублюдков, а после исцелил мать, но сил не было. Чёртовы зелёные трубки выпили из него всю ману, а голодовка иссушила мышцы, лишив их силы.
— Ваш ответ, Александр! Я не слышу его! — выкрикнул учёный, схватив Архарова за волосы.
— Р-р-р, — прорычал Архаров, не в силах сдержать ярость. Учёный поднял руку, чтобы сделать новый щелчок. — Стой! Я… Я… Я согласен. Я сделаю всё так, как вы просите. Но сначала вылечите мою маму, — проговорил Александр и потупил взгляд.
— Нет! Сашенька! Не соглашайся чего бы они не хотели, я всё вынесу, лишь бы ты… — Сбивчиво закричала Екатерина Павловна, но ей тут же заткнула рот огромная лапища Ермолая.
— Прошу не мешать нашим переговорам. — Улыбнулся учёный и посмотрел на Александра. — Наша сделка в силе?
— В силе. — Прошептал Александр.
Впервые в жизни он предал себя. Предал несгибаемый дух своего рода. Но как он, любящий сын, мог предать свою мать? Ради неё он был готов умереть. Но сейчас на кону стояла не его жизнь, а жизнь его мамы.
— Ну наконец-то мы пришли к взаимопониманию! — торжественно выкрикнул учёный. — Ермолай, исцели её, а я пока приглашу коллег. Нужно подготовиться к ритуалу.
Учёный со смеющимися глазами последовал за Ермолаем, который, словно тряпку, волочил по белоснежному кафелю тело Екатерины Павловны на выход из лаборатории. Александр смотрел им в след и понимал, что пожалеет о своём решении, но поступить иначе не мог, ведь род превыше всего.
