— Гадкий червячок! — выкрикнула Галина и со всего размаха ударила насекомое нефритовой рукой, обращённой в острое лезвие.
Богомол попытался заблокировать удар, но куда там? Галя перерубила и его, и лезвие. А в следующее мгновение началась лютая рубка. Голем прошелся по рою насекомых, словно каток, перемалывая всех, кто попался под руку. Пара минут — и бой был окончен. Сергей, тяжело дыша, посмотрел на меня.
— Ты как? — спросил он, взглядом показав на ногу.
— Огорчён. Ботинок-то был новый, — улыбнулся я.
— Ага. У меня куртка тоже была не старой, — ответил Сергей и повернулся ко мне спиной.
От плеча и до поясницы красовалась рана, медленно зарастающая на глазах. При этом куртка основательно испорчена, ведь теперь она совершенно не прикрывает спину.
— Когда вернёмся, купим новую одёжку, — успокоил его я. — Сильно болит?
— Болит, — коротко ответил Серый, скривившись.
Вот же, засранец. Ещё и храбрится в такой ситуации. Надо бы раздобыть доминант регенерации и дать их остальным ребятам, а также доминант повышения болевого порога. Это сильно повысит выживаемость в группе. Я отозвал Мимо и оставил только Галю. Увесистый булыжник влетел в мою ладонь и воинственно заявил:
— Галя — гроза червяков!
— Так и есть, — усмехнулся я, поглощая накопленный Галей запас маны. — Лети-лети, лепесток, через запад на восток, а если встретится жучок, ну, ты и сама знаешь, что нужно сделать.
— Громить! — заорала Галина, и я зашвырнул её в сторону, прохода который защищали мы с Серым.
Подойдя к ребятам, я облегчённо выдохнул: никто не получил ранений. Леший показательно дёрнул на себя затвор и сказал:
— Патронов больше нет.
— У меня тоже, — добавил Макар. — Только на винтовку двадцать штук, и на пистолет ещё пятьдесят три.
— Это лучше, чем ничего, — сказал я, присаживаясь рядом с трупом насекомого.
Прислушался к ощущениям и, знаете, что? Ничего. Нет даже энергетического следа от Слёз Мироздания. Вонзил в брюшко меч и выпотрошил создание, порылся в требухе, так и есть. Слезы Мироздания нет. Но что удивительнее всего, так это то, что Ут молчит. Она не предлагает ознакомиться с образцом ДНК. Странно… Очень странно.
Как будто эти создания не из плоти и крови, а продукт чьей-то магии или воображения. Понимаете, о чём я? Нет? В Чертогах Разума я могу творить различные вещи. К примеру, в прошлой жизни я мог создавать големов, точно так же, как в этой усиливаю кольца. То есть, если у меня есть под рукой необходимые материалы, то я могу перенести в Чертоги Разума их духовную проекцию и использовать по своему назначению.
Я хочу сказать, что в Чертогах Разума можно создавать вполне себе реалистичные, живые и функционирующие организмы. Знавал я в Дреморе одного химеролога, так вот, он в Чертогах Разума производил эксперименты, создавая новых существ. Пришлось его убить, так как он слишком заигрался и выпустил на волю пару чудовищ, практически уничтоживших континент.
Впрочем, сейчас это неважно. Важно то, что, скорее всего, этот шипастый выродок либо перенёс нас в Чертоги своего разума, либо в подконтрольное ему измерение. И любой из вариантов для нас невероятно плох.
— Лёх, если мы отсюда выберемся, клянусь. Я набью тебе морду, — пообещал Артём.
— Если мы отсюда выберемся, я сам набью себе морду, — улыбнулся Лёха.
— Замётано, — шумно дыша, ответил Артём и отвесил Лешему пятюню. — Что будем делать с этими? — Прохоров кивнул на пятнадцать существ, пришпиленных к стенам.
— Добей их, и пойдём дальше.
— А почему я? — нахмурился Артём.
— Только ты орудуешь оглоблей, — усмехнулся Леший. — Я со своими зубочистками их при всём желании не достану.
— Как всегда, мне досталась самая грязная работа, — наигранно пожаловался Артём.
— Ага. Трудись, дура… В смысле, трудись, получишь значок. Как вернёмся в Ленск, вручу тебе орден или новую доминанту, как пойдёт.
— Только попробуй снова всучить мне доминанту без моего согласия, — прорычал Артём.
— Кто? Я? Никогда! — возмутился я. — Для меня права человека самое главное на земле! А особенно — свобода волеизъявления. К тому же, если ты…
— Ой, отвали. Балабол, — засмеялся Артём и пошел делать своё грязное дело.
Глядя, как Прохоров ловко рубит обездвиженных насекомых, я почувствовал, что здесь что-то не так.
— Серый, а ну, повернись, — сказал я и, дёрнув его за плечо, повернул к себе.
Рана на спине полностью затянулась. Да, у него есть повышенная регенерация, но она никогда не работала со скоростью моей, химерической. Какого чёрта тут происходит?
— Что там? — обеспокоенно спросил Серый.
— Рана зажила, как будто её никогда и не было, — задумчиво сказал я. — Тёмыч! Заканчивай быстрее. Нужно искать выход из этой дыры.
Артём добил оставшихся существ, после чего мы двинули по коридору, в который улетела Галя. Она улетела «громить», вот только следов погрома не было видно, как и её самой. Да и слышно её тоже не было. Галя как будто испарилась. Правда на стенах то тут, то там я замечал выщербины, которые она оставляла, ударяясь о камень.
