— Доктор, взгляните - наш эксперимент проходит успешно — произнёс Кобра, обращаясь к Юкову, сидевшему рядом в вибрирующем от работы винтов салоне — Как мы и предполагали, массовое заражение подарило нам богатейший материал для изучения. Мои люди уже отбирают наиболее интересные экземпляры для вашей лаборатории.
Глаза Валерия, покрасневшие от бессонницы, медленно поднялись на собеседника.
— Зачем? — только и смог выдавить он, сжимая дрожащие пальцы — Зачем вы это делаете? — Голос его сорвался на хрип — Я мог принять эпидемию в городе - всё ради науки, ради проекта... Но это? Намеренно отрезать пути к спасению? Обрекать тысячи на мучительную смерть?
Внезапным движением Юков вскочил, сбивая кресло. За долю секунды он оказался перед Коброй, вцепившись в его грудки дрожащими руками. Лицо учёного, обычно бледное и аскетичное, теперь пылало яростью.
— Вы превращаете науку в бойню!— выкрикнул он, чувствуя, как слезы бессилия жгут глаза. Сумасшедшие сутки без сна, бесконечные доклады о смертях, крики по радио - всё это переполнило чашу. Где-то на заднем плане щёлкнули предохранители автоматов, но Валерию было всё равно. Пусть стреляют.
— Вы же умный человек, доктор, а задаёте такие наивные вопросы — Кобра покачал головой с холодным спокойствием удава перед атакой — Разве вы не понимаете? Массовая эпидемия даже в этом захолустье - катастрофа государственного масштаба. Головы полетят с плеч. Вы действительно думаете, что наверху допустят, чтобы народ узнал о биологических испытаниях на своём населении?
— Но... — вдруг растерялся от прозрения Юков.
Молниеносным движением Александр вырвался из захвата, его кулаки со свистом рассекли воздух. Первый удар пришёлся по рукам, ломая хватку, второй - точный апперкот в челюсть - отправил учёного на металлический пол вертолёта. Всё заняло меньше трёх секунд - возраст не лишил командира навыков рукопашного боя.
Наклонившись к распростёртому Юкову, Кобра продолжал ровным голосом, будто просто поправлял галстук:
— Мы заметём все следы. Отключили электричество, связь на сотню километров вокруг. Ни письма, ни крика, ни живой души за периметром. Зато ваш отдел получит материал на годы исследований.
Юков, с трудом поднимаясь на локтях, хрипел:
— Как... вы скроете целый город? Пятьдесят тысяч человек...
Впервые за весь разговор на лице Кобры появилась улыбка - узкая, как лезвие:
— Ох, доктор... Мы - военные. Маскируем катастрофы лучше, чем устраиваем их. Взрыв на химическом заводе. Выброс нервно-паралитического газа. Смертельные мутации у выживших — Он поправил перчатку — Не беспокойтесь - у нас довольно большой опыт в таких спектаклях. И не менее большой в убирании болтливых ртов.
***
Мы углублялись в лес, оставляя за спиной адское шоссе. Пронзительный писк постепенно стихал, превращаясь в назойливый звон в ушах. Столбы чёрного дыма на горизонте становились всё меньше, пока не превратились в тонкие ниточки на фоне вечернего неба. Через полчаса от звуковой атаки остались лишь фантомные воспоминания и тупая боль в висках.
Наша группа двигалась на пределе возможностей. Коля, нагруженный сумками, тяжело дышал. Баба Нина ковыляла, опираясь на палку, но не отставала. Ира первой не выдержала - её ноги подкосились, и она рухнула на землю, запачкав светлое платье в лесной грязи.
— Всё... Больше не могу... - простонала она, раскинув руки.
— Давайте передохнём минут пять — поддержал её Коля, с облегчением сбрасывая рюкзаки. — Переведём дух и двинем дальше. Бабуле тоже нужно отдышаться.
— Ой, да брось ты! - фыркнула Нина, вытирая пот со лба. — В твои-то годы, Коленька, я могла всю Москву пешком обойти - и даже не вспотеть! Ноги, конечно, уже не те, но меня ещё хватит на троих таких, как ты!
Я плелся последним, чувствуя, как Викино тело давит на плечи. Усталость валила с ног, но останавливаться было нельзя. Катя устроилась на валуне, дрожащими руками роясь в сумках. Спортивная подготовка помогала ей держаться, но бег по лесу с ребёнком на руках давался нелегко. Пока она раздавала воду и последнее печенье - даже уставшей Алёне, - я осторожно уложил Вику под разлапистой елью.
— Как она? - подошла бабуля, прищуриваясь.
— Без сознания, - коротко ответил я, проверяя пульс — Жива. Но когда очнётся - или очнётся ли вообще - не знаю.
— Молодец ты, Олежка — вдруг сказала Нина, нежно проведя морщинистой рукой по моим взмокшим волосам. — Хороший парень... Хоть и стал другим. Дайка я дальше сама.
Бабка Нина склонилась над безвольным телом Вики, осторожно приподнимая её голову, чтобы дать глоток воды. Её морщинистые пальцы бережно обмахивали лицо девушки, пытаясь вернуть сознание. Я отошёл в сторону, переваривая её слова. "Хоть и поменялся"... Значит, и она заметила? Неудивительно — был когда-то добродушным болваном, а теперь превратился в циничного ублюдка, которому плевать на всех, кроме горстки "своих".
