— Ура! Настоящий поход! — Алёна засияла, не подозревая, что её "приключение" может стоить нам всем жизни.
Мы молча пробирались между рядами неподвижных машин. Гудки и ругательства водителей оставались без ответа — в новом мире вежливость стала роскошью. Алёна, единственная из нас, радовалась происходящему, воспринимая всё как увлекательную игру. Её звонкий смех странно контрастировал с окружающим хаосом.
— Мама, а почему все так сердятся? — девочка с любопытством оглядывалась по сторонам.
Катя лишь крепче сжала её руку, не находя подходящего ответа. Я понимал её молчание — как объяснить ребёнку, что мир, который она знала, больше не существует? Что теперь сердитые крики и гудки — это ещё лучший вариант развития событий?
Когда до спасительной тени леса оставалось несколько шагов, сзади раздались тяжёлые шаги. Оборачиваюсь — двое мужчин, лица искажены злобой, кулаки сжаты. Старший, с набрякшими венами на лбу, уже заводился с пол-оборота.
— Эй, уёбки! — его голос резанул по нервам. — Вы вообще мозги включите! Из-за вашей брошенной тачки полосы встали!
Катя инстинктивно прикрыла дочь, а Коля, всегда стремившийся к мирному решению, попытался объясниться.
— Мужики, мы тут два часа простояли. Нам её даже не откатить...
— Заткнись, говноед! — второй, помоложе, уже расставлял руки в бойцовской стойке. — Сейчас вам морды набьём, тогда поймёте!
Мысленно взвешиваю варианты. Эти двое явно не отстанут, даже если мы вернёмся к машину. Ребята с "Горячей кровью", дал повод подраться. В голове всплывают воспоминания из прошлой жизни — как я ненавидел насилие, как избегал конфликтов. Но тот мир умер. Теперь действуют другие правила.
Без предупреждения делаю резкий выпад. Дубинка со свистом врезается в солнечное сплетение первого задиры. Он складывается пополам с хриплым "бух". Не давая опомниться, хватаю его за волосы и бью коленом в лицо. Хруст ломающегося носа звучит неестественно громко.
Второй замер в оцепенении. Его глаза округлились, когда я поворачиваюсь к нему, вращая дубинку.
— Тоже хочешь? — голос звучит чужим, низким и хриплым. Внутри всё сжимается от осознания — минуту назад я даже не знал этих людей, а теперь готов убить.
— Н-нет...Мужик, ты это...Успокойся! - молодой армянин явно паниковал.
Я замер, наблюдая, как в глазах армянина борются ярость и страх. С одной стороны, кровь требовала отомстить за друга, с другой стороны, рассудок явно намекал, что дело пахнет керосином. Его пальцы непроизвольно сжимались в кулаки, но внезапный щелчок предохранителя заставил всех вздрогнуть. Медленно поворачиваю голову и застываю.
— Давно не виделись, — раздался знакомый голос. Передо мной стояла Вика, её пистолет направлен мне прямо в грудь. — Снова будешь оправдываться, что это "мера защиты"?
— Окак... — только и смог выдавить я, чувствуя, как холодеет спина.
Коля побледнел, Катя прижала Алёну к себе, а армянин вдруг оживился, почувствовав перемену в расстановке сил.
— Они ублюдки, оставили тачку посреди дороги! — завопил он, размахивая руками. — Мы культурно попросили, а они морду набили! Посмотрите на моего брата!
Ситуация и без того приобрела неожиданный поворот, но словно этого было мало, рядом раздался до боли знакомый голос.
— Олежка? Ты ли это? — дрожащий старческий голос заставил меня вздрогнуть. — И Колька с Катюшей!
— Баб Нина?! — вырвалось у меня.
Из соседней машины высунулась морщинистое лицо нашей соседки, а за ней бледная Ира. Сердце упало — неужели они всё это видели? Хотя даже не так, какого чёрта они тут оказались?!
— Бабушка, вернитесь в машину! — резко шагнула вперёд Вика, прикрывая старушку. — Это преступник!
— Какой ещё преступник?! — вспыхнула баб Нина, стуча палкой по асфальту. — Вика, я же тебе рассказывала про него!
Бабушка Нина тут же пустилась в красочный рассказ о вчерашних событиях, мастерски расцвечивая детали. Словно опытный сказочник, она живописала, как я героически вырвал Иру из когтистой хватки мертвецов, при этом тактично опустив все сомнительные моменты. Эта хитрая старушка знала, как выгородить своего любимца. К концу повествования она совсем расслабилась, запросто подошла к Кате и Алёне, заведя непринуждённую беседу, будто и впрямь случайно встретила знакомых на прогулке. Вика же стояла в растерянности, пистолет бессильно опущен вдоль тела, её профессиональные принципы явно конфликтовали с ситуацией.
— Эй, служивая, — нервно процедил оставшийся армянин, — ты его повяжешь или как? Или теперь всем можно морды бить?
— Ситуация требует разбирательства... Нужно...
— Да ты слепая тётка! — взорвался он. — Он моего брата в нокаут отправил! Где ваша полицейская совесть?
Я лишь презрительно скривился и сделал угрожающий шаг вперёд. Мой противник мгновенно переменился в лице — его показная бравада испарилась, стоило мне намеренно перехватить дубинку. Через секунду он уже тащил своего оглушённого собрата прочь, бросая через плечо невнятные угрозы. Вика издала странный вздох — смесь облегчения и досады. Я лишь многозначительно подмигнул ей — не стоит благодарностей.
