Но улыбка очень быстро стала таять на его лице: в дальних районах города Эдеард уловил совсем другие мысли. Сначала вспышки ярости на фоне экзальтированного ожидания, вызванного приближением флотилии, его только удивили. Затем он стал постепенно выделять поток мыслей, сосредоточенных у северных ворот, где, казалось, собрались тысячи разгневанных людей. В сгустках злобы и негодования не было и намека на радостное приветствие. Эти мысли разительно отличались от настроения остального города.
– Ох, ох, – неслышно вздохнул он.
Он направил к северным воротам про-взгляд, стараясь понять, что же там происходит. Первое, что он ощутил, это присутствие милиции: строй вытянутой дугой охватывал ворота и часть дороги, проходящей через зеленую полосу. По традиции участок у стен города всегда оставался пустым. Но не сегодня. На траве расположились десятки больших стоянок, и, насколько мог рассмотреть Эдеард, было спилено множество древних деревьев – вероятно, на дрова для костров.
– Что там? – спросила его Кристабель, уловив тревогу, как ни старался он закрыться мысленным щитом.
– Какая-то осада, но довольно необычная.
Он нехотя поделился с ней ощущениями.
– Ох, Заступница, – простонала Кристабель. – Откуда они пришли?
Он пожал плечами, перебирая в уме возможные варианты. Но задача оказалась не по силам его про-взгляду, тем более на таком расстоянии.
– Скоро узнаем. И тогда все будут ждать, что Идущий-по-Воде исправит положение.
Он не смог скрыть ни своего разочарования, ни откровенной жалости к себе.
– Эдеард. – Она ласково погладила его по спине. – Почему ты всегда так сурово к себе относишься?
– Потому что мне одному приходится все улаживать. Проклятье Заступницы, это же никогда не кончится. Каждый раз, когда я считаю, что все в порядке, появляется еще кто-то, и все снова идет наперекосяк.
– Дорогой, не переживай так сильно.
– Я и не переживаю, – печально отозвался он. – Это моя обязанность. Я отвечаю за наш мир. Я. И никто другой.
– Эдеард, не говори глупости. – В голосе и мыслях Кристабель послышалась строгость. – Прошу тебя, не взваливай на свои плечи больше никакую непосильную ношу, ты и так уже много сделал в прошлом. Сейчас нам важнее всего благополучно доставить на берег двойняшек. Бедные, им надо до родов добраться в особняк. Сосредоточься на этом, если уж тебе так необходимо о чем-то беспокоиться.
– Непосильную ношу? – тихо переспросил он, с трудом веря своим ушам.
– Да, – решительно ответила Кристабель, твердо глядя ему в лицо. – Заступница свидетель, перед началом строительства флотилии ты стал просто невыносимым. И это главная причина, почему я согласилась заплатить за нее целое состояние. И путешествие помогло, Эдеард. Ты стал прежним. Ты снова стал самим собой. И вот опять. Мы еще не сошли на берег, а ты уже начинаешь жаловаться, что все идет не так как надо.
«Проклятье Заступницы, ты же представления не имеешь, о чем говоришь!»
Он гневно сверкнул глазами и отошел в сторону.
– Папа? – с тревогой окликнула его Джиска.
Но он был не в состоянии с кем-то говорить, даже с ней.
Навстречу весельным шлюпкам флотилии на причалы и набережные вышли уже тысячи людей. В первой партии, перевозившей участников путешествия через широкую гавань, заключенную между хрустальными стенами, было пятнадцать лодок, укомплектованных экипажами ген-мартышек, специально сформированных для гребли. Их весла со свистом рассекали воздух. Эдеард сел во вторую шлюпку, первую заняли близнецы под присмотром Кристабель и Тарали, и вместе с ними ехал Марвейн. Эдеард сразу же направил телепатический посыл взволнованному Ролару и предупредил, чтобы в гавани их ждали две гондолы, готовые отвезти пассажиров прямо в семейный особняк. Двойняшки постоянно жаловались на недомогание, но в основном оно было вызвано их страстным желанием рожать на берегу. Накануне Тарали потихоньку сообщила Эдеарду, что до родов им еще не меньше двух дней, но Марили и Анали стонали так, словно их младенцы уже рвались наружу.
Вместе с Эдеардом к берегу направились Джиска с Натраном и еще полдюжины офицеров со своими женами и детьми. Это была очень веселая компания, все энергично махали руками встречающим и отыскивали взглядами на берегу своих родных. Все, кроме него. Эдеард не разделял их энтузиазма и в одиночестве молча сидел на корме.
«Клянусь Заступницей, мы перестали вас ждать еще пару лет назад, – донесся до него посыл Максена. – Неужели вы действительно обошли вокруг света? Вы путешествовали целую вечность».
