Эдеард вышел на Радужную площадь, названную так из-за окружающих ее семи стен, покрытых пушистыми зарослями мха. Поверхность этих стен была пористой, с выступающими каплями влаги, словно сжатая губка, и мох чувствовал себя на ней прекрасно. Избыток влаги скапливался на каждой его веточке и ярко блестел в солнечном свете, создавая в центре площади сверкающий туман.
В отличие от многолюдных улиц Илонго, здесь было пустынно. Он в ожидании остановился перед самым высоким зданием, и полы черного плаща Идущего-по-Воде беспокойно всколыхнулись. Стена дома перед ним была наклонена назад. В середине ее имелась двустворчатая высокая дверь из какого-то потемневшего от времени дерева. Вскоре открылась маленькая, явно вставленная позже дверца.
На площадь вышли руководители «Нашего города». Визит Идущего-по-Воде их взволновал: кое-кто из них был достаточно стар, чтобы помнить, как в знаменательный день изгнания он призвал на помощь силы города. А один из этих людей, уверенный в злокозненных намерениях Идущего-по-Воде, буквально исходил ядом.
– Проклятье Заступницы, – неслышно простонал Эдеард при виде первого вышедшего из дома мужчины.
Динлей даже не позаботился его предупредить.
Винтико встретил Идущего-по-Воде вызывающим взглядом. На лице этого худощавого парня Эдеард увидел глаза его матери. И тотчас догадался, что во всех неприятностях каким-то образом замешана и Салрана.
Следом за Винтико на Радужную площадь вышло около двух десятков человек. Все они не сводили тревожных взглядов с Эдеарда, все явно нервничали, но в то же время были уверены, что их численное превосходство и завоеванные позиции не уступят авторитету Идущего-по-Воде, которого считали воплощением «старого» Маккатрана.
Эдеард обратился сразу ко всем, стараясь сохранять спокойствие и рассудительность, демонстрируя свое благоразумие.
– Это надо прекратить, – сказал он. – Люди мучаются за стенами города. Это неправильно.
– Конечно, неправильно, – под одобрительное перешептывание своих сподвижников ответил Винтико. – Почему добрые граждане Маккатрана, последовавшие за Рахом из древнего хаоса, должны лишаться крыши над головой? У нас тоже есть свои права. Когда мы наконец услышим об этом от тебя и твоих дружков в Высшем Совете?
– Заступница привела нас к тому моменту в жизни, когда люди достигли самореализации. Они должны воспользоваться помощью Небесных Властителей. С этим нельзя спорить.
– А мы и не спорим, – сказал Винтико. – Мы просто просим, чтобы и нам дали возможность достичь самореализации. А как это произойдет, если наши семьи останутся прозябать на улицах, не имея места для ночлега? Ты думаешь, такая жизнь будет способствовать их просветлению, а, Идущий-по-Воде? Их самореализации?
Эдеард кивнул, показывая, что принимает его доводы, но в то же время вспомнил слова Финитана, сказанные им в момент откровенности: «Многие люди, ничего не добившиеся в жизни, могут воспользоваться последним шансом – стать политиками». Теперь Эдеард начал понимать, что это означает.
– Я понимаю ваше негодование, – сказал он. – Но решение такой масштабной проблемы потребует немало времени. Придется построить что-то вроде пунктов временного проживания.
– Так стройте, – бросил Винтико. – А нас оставьте в покое.
– Все вышло бы гораздо проще, если бы вы помогли решить сиюминутные проблемы. Я понимаю, этот период будет нелегким. Но я поговорю со следующим Небесным Властителем и спрошу, не могли бы они забирать души людей из других мест, а не только с башен Эйри. Кроме того, буду уговаривать мэра энергичнее взяться за строительство приютов за стенами города. Общими усилиями мы сможем преодолеть эти трудности.
– Тогда присоединяйся к нам, – сказал Винтико. – Мы с радостью тебя примем в свои ряды. И тогда все поймут, что ты одобряешь наши действия.
– Вы слишком ограниченны, – возразил Эдеард. – Это видно сразу. «Наш город» только и делает, что ограничивает возможности остальных. Вы должны смотреть в будущее, быть более открытыми для общества. А ваша ограниченность, попытки переложить решение проблем на плечи других приведут только к противостояниям и конфликтам. Разве такой мир вы хотите построить?
Винтико злобно ухмыльнулся, и его злоба рябью отозвалась в мыслях собравшихся на площади людей.
– Ты хочешь сказать, что это мы должны присоединиться к тебе? Стать такими же, как ты? Признать твой путь единственно правильным?
– Дело не в выборе «единственно правильного пути». Настоящая жизнь – это понимание и поддержка других людей, самоотверженность, милосердие и доброта.
– И готовность терпеть притеснения и угнетение, – ответил Винтико. – Именно это и происходит сейчас в Маккатране. Мы терпим засилье паразитов, которые швыряют наше гостеприимство и доброту нам же в лицо. Больше мы этого не позволим! Мы не откажемся от своих прав на город, от своих неотъемлемых прав. И уже очень скоро к нашему движению присоединятся все остальные.
Его голос и телепатический посыл окрепли, далеко разносясь по всей площади, вызывая одобрительные возгласы.
