Так что теперь он с радостью приветствовал родных и принимал их пожелания легкого путешествия. Если он и ощущал легкую грусть, то лишь при виде постаревших детей. Ронар и Венали наверняка прибегнут к помощи Небесных Властителей в их следующий визит. Джиска и Натран и их потомство в лице одиннадцати детей и пятидесяти семи внуков. Сколько у них еще потомков, он и не помнил, только знал, что младшие представители соберутся на восьмом этаже, чтобы попрощаться с ним телепатически – на десятом этаже для всех просто не хватило бы места. Марили, Анали и Марвейн, все так же вместе, и их восемнадцать детей. Эдеард тепло приветствовал капитана торгового судна, когда настала их очередь.
– Ты еще можешь пойти с нами, если пожелаешь, – шутливо предложил он. – Я думаю, ты заслужил отдых.
– Папочка, это ужасно.
– Он не хочет отдыхать.
– Мы прекрасно за ним ухаживаем.
– Когда он хорошо себя ведет.
– И еще лучше, когда он озорничает.
Марили широко раскинула руки.
– Видишь?
– Я всегда это знал, – с любовью ответил Эдеард.
Следующими подошли Маракас и Ярвина. Сорок лет счастливого брака. Но у Маракаса был большой опыт, в конце концов, Ярвина стала его седьмой женой. Хотя Динлея он никогда не догонит.
Тарали явилась в официальном платье Грандмастера, хотя и ушла в отставку из гильдии врачей еще тридцать лет назад.
– Как ты себя чувствуешь? – заботливо спросила она. – У меня есть с собой успокоительное, то самое, из листьев фолокса.
– Нет, – решительно отказался Эдеард.
– Ты справишься, – с усмешкой проговорила она. – До свиданья, папа.
– До скорой встречи.
«До скорой встречи». Эти слова шелестели по всей гостиной, и их сопровождали добрые пожелания, доносившиеся с девятого этажа и ниже, вплоть до третьего. Но Бурлала в особняке не было. В одном ему повезло: он не испытал унижение старости. Его короткая жизнь состояла из сплошных радостей.
Эдеард с трудом удержался от слез, когда прозвучало последнее прощание огромного семейства. Затем его и Кристабель осторожно подняли третьими руками и понесли вниз по центральной лестнице особняка, а сотни родных, перевешиваясь через перила, махали руками им вслед.
– Знаешь, мы все-таки добились своего, выставив из дома твоего дорогого дядюшку Лорина, – сказал Эдеард, помахивая рукой мелькающим лицам.
– Хвала Заступнице за это, – ответила она.
У причала особняка на Главном канале их ждала самая большая семейная гондола. Они сели на центральную скамью и осмотрелись. Вдоль обоих берегов канала стояли люди, пришедшие пожелать Идущему-по-Воде счастливого пути. Аплодисменты и громкие крики сопровождали их на протяжении всего слишком короткого пути до центрального причала Эйри. Праздничные одежды людей превратили канал в многоцветную аллею.
– А помнишь цветочные кораблики во время Праздника проводов? – спросил он свою жену. – Они были такими же яркими и многоцветными. Мне нравился этот праздник, жаль, что теперь его больше нет.
– В нем нет смысла после возвращения Небесных Властителей, – сказала Кристабель. – И я никогда не забуду тот день. Мы ведь тогда впервые встретились.
– Похищение Мирнаты, – вспомнил он некоторые подробности. Он не думал об этом деле уже давным-давно, несколько десятков лет, а то и больше. – Байз держал ее в «Доме голубых лепестков».
– Мы так и не узнали, кто стоял за этим похищением, а держали ее в Фиакре.
Он знал. «Овейн и его клика приказали похитить девочку, но я так и не смог признаться в этом Кристабель. Тогда пришлось бы объяснять, что в конце концов произошло с Овейном, и Байзом, и – прости, Заступница – с госпожой Флорелл. И почему их необходимо было уничтожить. Что бы она сказала, если бы узнала этот секрет? Что бы сделала? И как бы поступил каждый из них?»
– Проснись, – насмешливо окликнула его Кристабель. – Мы уже приехали.
– Я не спал, – возразил он, когда гондола коснулась причала.
Изогнутые башни Эйри над каналом вонзались в безоблачное летнее небо. Все, кто сегодня решил уйти с Небесными Властителями, уже поднялись на верхние площадки башен. На улице стоял Маттюэль и несколько родственников третьего поколения. Они смотрели вниз на причал и готовили третьи руки, чтобы поднять Эдеарда и Кристабель. Все они шли прямо по поверхности канала вслед за гондолой. Все были достаточно сильны, чтобы это сделать.
На улицах между башнями толпились люди, съехавшиеся со всего мира, чтобы почтить Идущего-по-Воде и попрощаться. Они приветствовали его криками и энергично махали руками. Хор послушниц на ступенях храма Заступницы начал петь. Гимн сразу же подхватил весь город.
Заслышав пение, Эдеард попросил Маттюэля немного задержаться, чтобы в последний раз насладиться музыкой. Это был «Сладостно-горький полет», последнее и лучшее произведение старого музыканта Дибала. Простая и проникновенная песня стала традиционным прощальным гимном с тех пор, как сам Дибал ушел за Небесным Властителем восемьдесят лет назад.
– Наконец приличная песня, – пробормотал Эдеард, когда пение умолкло.
Люди вокруг склонили головы и замерли в традиционной минуте молчания.
