Рыцарская жена в Бургундии произвела своего сына на свет в тот самый день, что и германская императрица, и рыцарский сын выжил, хотя и никчемный по природе своей. Назвали его Бернардом. Имя избрали ему такое, видимо, потому, что многие ныне имена святых уже стали именами-покровителями разных ремесел и занятий. Бернард ничему не покровительствовал, а вот Георгий (Юрий) был покровителем рыцарей, воинов, Иоанн и Августин - теологов, Козьма и Дамьян - лекарей, Екатерина философов, ораторов и поэтов, Лука - художников, Цецилия - музыкантов, Фруменций и Гидон - купцов, Григорий - студентов, Варвара - зодчих, Юлиан - влюбленных. От эпидемии оберегали святые Антоний, Рох, Себастьян, Адриан и Христофор, от падучей - Валентин, от лихорадки - Петронелла, от боли зубной - Аполлония, от камней в почках - Либерий.
Имя Бернарда было, как видно, "свободно", поэтому мать, веря пророческому толкованию сна, своему квелому младенцу и дала это имя. От Бернарда не было никакой пользы в жизни, он и к людям примкнул, ни к чему не способным, - к монахам. Стал монахом-цистерцианцем в Цито, возле Дижона, и сразу же привлек внимание удивляющей мизерностью почти усохшего тела, так что следовало бы считать сего монаха либо живым трупом, либо святым. Прожив год в келье, он и не заметил, был ли там потолок. Побывав в том или ином монастырском помещении, никогда не мог потом сказать: одно там окно, два, три иль совсем нет окон. Вильгельм пишет о Бернарде так: "Умертвив в себе какую бы то ни было любознательность, он ниоткуда не получал впечатлений". И еще такое сообщает: "Желудок его был настолько испорчен, что он немедленно извергал ртом еще непереваренную пищу. А ежели случайно кое-что успевало перевариваться и силой природы выходило обычным путем, то при слабости нижних частей тела и это происходило о невероятными страданиями".
С чего бы, кажется, столько внимания уделять столь несовершенному созданию? Но зачастую именно такие отклонения от здоровой природной нормы ценятся некоторыми людьми. Аббат монастыря Сито Стефан, как и духовник рыцарской жены Алеты, узрел в нездоровом Бернарде нечто почти святое и послал его во главе части братии, чтоб основать монастырь в Клерво, в Полынной долине реки Об, издавна известной как пристанище преступников. И вот никому не известный Бернард стал Бернардом Клервосским. Это был тот самый Бернард Клервосский, который поднял всю Европу на второй крестовый поход, он собственноручно нашивал кресты на одеянья рыцарей, порвав для этого собственную одежду, он добыл славу исцелителя от недугов и несчастий; толпы людей, веря в святость Бернарда, целовали его ноги, молили о даровании жизни и покоя. А он, у кого не было ни жизни человеческой, ни покоя, метался по всем землям, разъяренный, ошалелый, гнал тысячи на смерть, на страдания, на преступления. И никто не назвал его преступником - назвали святым.
Двое неудачно рожденных в один и тот же день, в один и тот же год. Один умер сразу, другой... лучше бы умер этот другой, чем наделал людям столько бед.
Между ними не было никакого соприкосновения, никакой связи, просто совпадение во времени - больше ничего...
Вторая параллель касается двух женщин, разных по возрасту, но во многом одинаковых: в положении, богатстве, образованности, влиятельности. Но сразу же следует заметить, что одинаковость эта сугубо поверхностная, потому что каждая из двух женщин по-своему распорядилась преимуществами своего положения, и в результате - одна забыта, будто и не было ее на свете, и лишь в древних хрониках можно найти скупые строки о ее страданиях, а другая прочно заняла место в истории.
Первая - Евпраксия. Другая - графиня Матильда Тосканская. Собственно, Матильда, женщина предусмотрительная, не полагалась на случайную добросовестность историков, а держала у себя в замке Каносса склонного к сочинению латинских стихов монаха Доницо, который - под зорким присмотром графини - неторопливо и с надлежащей почтительностью сочинял поэму "Жизнь Матильды" (Vita Mathildis); сотня с лишним пергаментных листов по двадцать две строки на каждом, дорогие по краскам миниатюры - золото, киноварь, лазурь, зеленая, коричневая, черная, стиль библейски запутанный, направленность эпически-панегирическая. Творение Доницо (рукопись хранится в Ватиканской библиотеке) издано в 1724 году в Милане, вошло в пятый том произведений старинных итальянских писателей, и теперь экземпляр этого тома можно найти в крупных государственных публичных библиотеках в отделе, который называется "мораторий", то есть - отдел редкостных книг, мертвых для современников, нужных иногда разве что чудакам, подобным автору этого романа.
Но речь наша, конечно, не о Доницо, а о Матильде.
