Он пишет испанским графам, что испанская держава с древних времен есть собственность святого Петра и принадлежит папскому престолу. Он пишет королю Венгрии, что и его государство есть собственность святой церкви с тех пор, как король Стефан передал все права и всю власть над своей церковью святому Петру. Он разрешает французам не подчиняться своему королю, если король не откажется от преступной симонии. Он зарится даже на Русь, "передавая" власть над нею киевскому изгнанному Изяславу - Дмитрию и его сыну при условии, что они станут ленниками папы. На юге он завязывает дружбу с Робертом Гискаром и норманнами, дав их завоеваниям апостольское благословение, которое должно было превратить насилие в право, грабеж - в закон. В Италии он делает своей приспешницей и любовницей Матильду Тосканскую - богатую молодую вдову, она станет со временем проклятьем для Генриха. Он добился власти над Сардинией и Корсикой. Вынудил чешского князя Яромира признать себя вассалом папы. Протянул руку к Анолии, добиваясь вознагражденья за свою помощь Вильгельму завоевателю, к Дании, Ирландии, Апулии и Калабрии, Купии и Провансу, Польше и Далмации, Хорватии и Арагону.
Сей злонамеренный папа мыслил одинаковость порядком, неподвижность равновесием, дисциплину - гармонией и всеобщее угнетение - тишиною и миром.
Генрих, однако, не покорился Григорию - Гильденбранду. В своих письмах он разоблачал нечистые намерения Гильденбранда. "Твоя мысль, писал он папе, - так испорчена застарелым безумием, что ты не обращаешь внимания ни на свои дела, ни на свои слова..."
И папа прибегнул к последнему средству. В соборе, одетый в понтификальные одеяния, окруженный двенадцатью прелатами по числу святых апостолов, держа в руках зажженную свечу, он стал на ступеньках большого алтаря в мрачной и угрожающей торжественности. Звучал медлительный напев псалма, раздавались легкие удары лишь по краю колокола все по одному месту. Папа поднял свечу. Под монотонный хор и колокольное бренчанье рек: "Властью святой Троицы, святого апостольского престола, семи соборов и всей католической церкви королю германскому Генриху анафема!
Да будет он проклят со всеми, кто каким бы то ни было способом даст ему совет и помощь. Да будет проклят в доме и на дворе, в городе и в селе, на земле и на водах.
Каждому, кто вознамерится упрямо противоречить вере святого римско-апостольского престола, да будет анафема, маранафа, и да не почитается он христианином, а еретиком-прозимитом".
После чего папа погасил свечу и бросил ее прочь, как бы в знак того, что проклятый должен точно так же угаснуть в памяти церкви и людей.
Бремя папского проклятья слишком велико, чтобы его мог выдержать простой человек. Анафема провозглашена была всем сторонникам Генриха: епископам, баронам, просто знатным рыцарям. Но папе этого было мало: он не остановился перед отлучением от церкви самого императора.
Генрих метался, чтоб сбросить с себя тяжесть провинности, как волк капкан. Пятьдесят пятый псалом: боязнь с дрожью пришла ко мне и покрыла меня тревогой.
От Генриха отвернулись все. Под страхом церковного отлучения боялись иметь с ним дело. Никто не хотел помочь. Он решил идти к папе (с женой и пятилетним сыном Конрадом!) зимой, за несколько дней до рождества, почти тайно, решил, потому что некому было об этой затее сказать. Другие отлученные, что спешили в Италию за прощением, не отваживались принять короля в свое общество. Генрих с большим трудом раздобыл средства на дорогу. Его сопровождал только безногий Заубуш. Даже шпильманы бежали от короля.
