Зима в тот год была непривычно суровой. Начиная уже с дня святого Мартина, от ноября до самого начала апреля по Рейну, покрытому льдом, люди ходили. Во многих прирейнских долинах погибли виноградники, потому что вымерзли корни лоз. На пути в Италию Генрих отпраздновал рождество в Бургундии, в местечке Бизенцуне у графа Вильгельма, родича своей матери, которая, кстати, отреклась от сына и сидела в Риме возле Григория. В Бургундию пришлось свернуть из-за того, что герцоги Рудольф, Вельф и Бертольд на всех дорогах и горных проходах-клузах поставили стражу, чтобы перехватить короля и потащить в Аугсбург, где хотели низложить его. Из Бизенцуна Генрих отправился после нового года. В местечке Цинис его встретила теща Адельгейда Савойская со своим сыном Амадеем, в тех местах обладавшим большой силой и славой. Приняли они короля с честью, но согласились пропустить через свои владения не иначе как за плату - чтоб уступить им в Италии пять епископств, смежных с их землями. После долгих переговоров, потери времени и усилий ему с большим трудом удалось уговорить их снизить плату за проводы - довольствоваться одной бургундской провинцией. Зима, как сказано, была неимоверно суровой, и Гигантские горы*, через которые неминуемо лежал его путь, с вершинами, спрятанными в тучах, так укрылись снегом и льдом, что ни на коне, ни пешком нельзя, оказалось, спуститься по скользкой отвесной крутизне, не рискуя сломать себе шею. А уже приближался день годовщины его отлучения. Если он до этого дня не освободится от отлучения, князья, по общему приговору, навсегда лишат его королевского сана. Генрих за высокую плату нанял проводников-горцев. Мужчины перебрались где ползком, где повиснув на плечах проводников. Королеву с женщинами, которые ей прислуживали, горцы посадили на воловью шкуру и так спускали вниз. Коней - одних стащили на веревках, других просто скатили, связав им ноги, по снежно-ледяному насту; большинство лошадей погибло и покалечилось, лишь немногих удалось переправить в целости и сохранности.
_______________
* Так называли тогда Альпы.
Генрих преодолел такие непроходимые кручи, что его появление в Италии произвело впечатление, будто он пал с неба. Слух об этом разлетелся повсюду, к нему со всех сторон начали стекаться крестьяне, горожане, графы и епископы, везде принимали его с подобающими почестями и собственными надеждами, за несколько дней вокруг Генриха собралось большущее войско, все считали, что король пришел свергнуть папу, и обрадовались случаю отомстить Григорию за бесчестья, за междоусобицы, за разбои и ссоры, вызванные им в Италии.
А Григорий спешил в Аугсбург, чтобы вместе с германскими князьями окончательно уничтожить власть Генриха. Его сопровождала Матильда Тосканская; это она, узнав о неожиданном появлении короля в Италии, спрятала папу в своем неприступном замке Каносса. Григорий еще не знал, зачем пришел Генрих, - за прощением или для расплаты. Его успокоило появление германских епископов и мирян, отлученных от церкви. Многие из них попали в горных клузах в руки воинов Вельфа Баварского, но кое-кто все же пробрался в Италию, они нашли папу в Каноссе и униженно, босые, во власяницах просили там пред ним о прощении. Папа объявил им: кто искренне кается и оплакивает свои грехи, тем в милосердии не может быть отказа, но, однако, столь длительное непослушание и столь глубоко укоренившаяся духовная испорченность уничтожаются огнем весьма длительного покаяния. И потому, ежели они вправду покаялись, то обязаны с готовностью вынести очистительный огонь церковного наказания, сей суровый огонь он приложит для исцеления их язв, дабы легкость прощения не умалила в их глазах тяжести преступлений против апостольского престола.
После чего отлученные епископы были рассажены по отдельным кельям, им запретили говорить друг с другом, разрешались мизерные порции воды и пищи по вечерам. На мирян наложена была епитимья(*) в соответствии с возрастом и силами каждого. Через несколько дней папа вызвал всех к себе, снял с них церковное отлучение, повелев избегать отношений с Генрихом, пока и тот не покается, но всем дозволено было разговаривать с Генрихом с целью склонить его к покаянию.
