Войско собиралось с большим трудом, медлительно и неохотно. Войны пытаются избежать и тогда, когда она стоит на пороге дома, а если она где-то далеко, то склонить к ней большие множества людей и вовсе тяжко. Император вынужден был обещать рыцарям земли по ту сторону Гигантских гор. Было торжественно провозглашено императорское прощение всем, кто не смог выплатить долги, преступникам, грабителям, браконьерам, убийцам, беглецам, скрывающимся от правосудия - и все лишь за одну плату: за участие в походе в Италию.
Перед императорским дворцом на площади выставили бочки с вином, бедным раздавали деньги и хлеб, ста девушкам император подарил приданое, сотням бедняков выдали одежду, нищим разрешили просить милостыню на улицах всех имперских городов и на всех дорогах империи. Не следует-де оставлять без внимания бедных, ибо, если мы будем презирать их, бог будет презирать нас.
Хитростями, лаской, угрозами, посулами собрал Генрих значительную силу к концу зимы и двинулся через горы вместе со своим двором, с маркграфами, епископами, баронами, рыцарями, шпильманами, пажами; двор императрицы, не такой многочисленный, но тоже немалый, отправился в надлежащей пышности и торжественности тотчас же следом; переходы делали краткими, чтоб не утомлять императрицу и будто примериваясь к тому главному, что предстояло свершить: быстро перескочить через недоступные, закованные в снег и лед, горы.
Зима в том году стояла суровая, злая. Днем холод отпускал, солнце в предгорьях пригревало по-весеннему: кони с вечера вязли в глине, а наутро вмерзали в нее, да так, что не вытащишь никакой силой, и приходилось убивать лошадей, сдирать хотя бы шкуры.
Об этих горах ходило много зловещих слухов. Там обитает злой дух является каждый раз в разных личинах: то монахом в рясе, то старым горцем, то в виде красивого коня, или петуха, или коршуна, или огромной лягушки. Является и губит людей.
По дороге войско неминуемо должно было пройти мимо горы Пилата. Она стоит над мрачным горным озером, из которого, коли бросить туда камень, вылезет здоровенный дракон: полетит - сразу темно станет вокруг. А посредине озера каждую пятницу можно увидеть Пилата, укутанного в красный плащ: сидит прямо на воде, а кто его увидит - не проживет и года.
Евпраксию угнетало все: и резкий горный холод, и страхи, пересказываемые придворными дамами, и беспорядок, царивший в неисчислимом обозе, и одиночество, которое становится особенно ощутимым среди тысяч чужих.
Еще вчера она чувствовала себя просто беззащитной жертвой, сегодня же - императрицей. Носила в чреве своем наследника императора, новую жизнь, и потому наполнялась силой, решительностью. Ползти через эти обледенелые горы чуть ли не на коленях? Да зачем ей такая спешка?
Евпраксия остановила свой двор и, послав императору известие о принятом ею решении, велела спускаться в долины, заворачивать обратно на передышку.
Генрих гнал гонцов, допытывался, почему не идет ему вслед. Ответила: наступит тепло, тогда прибуду в Италию. Аббат Бодо жевал свои тонкие губы, до поры до времени помалкивал, не отваживаясь напомнить духовной дочери о покорности пред всевышним, хотя должна бы она и сама, дочь начитанная, помнить великие образцы из прошлого. Ведь, скажем, император Генрих III, отец нынешнего, даже короны никогда не надевал на голову, не посоветовавшись со своим исповедником. Славянская душа императрицы, увы, не принадлежит к душам покорным, но все на этом свете рано или поздно приходит к покорности всевышему. Non dum hora mea, mulier - не настало мое время, о женщина. Но настанет. Настанет.
ГОРЕ
Травы прорастают в конских следах, убитые лежат в опустошенных полях, никто не возвращается домой; император тоже не возвращается, чуть не вся ойкумена(*) гудит от звона оружия, стонов и рыданий.
Императрица избрала для своего двора Гослар. Не хотела на Рейн, где испытала столько страданий, охотно остановилась бы в Кведлинбурге, но знала, что там будет докучать ей аббатиса Адельгейда, а Гослар избрала не из каких-то особых пристрастий, а просто так, от безразличия.
Императорские гонцы нашли ее и там, конечно. Добрались из Италии за двадцать два дня. Принесли весть о первых военных успехах Генриха, о взятии первых городов и замков, а заодно принесли и нетерпеливое повеление, дабы императрица без промедления двинулась в Италию. Уже весна, уже тепло, все расцветает и созревает и нельзя больше допускать, чтоб императорский дом был так неразумно разъединен.
