Но все же и в этот период либерал-американистская и автохтонно «красно-коричневая» тенденции в Израиле сосуществовали. Этот дуализм прослеживается даже в факте существования двух эмиграционных агенств по «алие», подчас открыто конфликтующих между собой — израильским Сохнут и американским ХИАСС. Если через Сохнут эмигранты из других стран (и особенно из СССР) имплантировались в строгое, патриотическое и довольно военизированное израильское общество, становились в рискованное положение колонистов, то через ХИАСС евреи вставали на службу не своей «мистической родине», но личных эгоистических интересов, отдавая знания и силы космополитическому и светскому американскому государству.
Итак, антиамериканские, антилиберал-космополитические тенденции прослеживаются в самом основании государства Израиль.
Но какова причина их нового пробуждения?
Эта причина в том, что тревожные предупреждения конспирологов о планах создания «мирового правительства» оказались абсолютно достоверными. После распада «Советского лагеря» предварительные формы этого нелегитимного планетарного органа, не берущего в расчет никакие обстоятельства, кроме материальных и политических интересов олигархической капиталистической элиты Запада, откровенно вышли на передний план мировой политики в форме все тех же Бильдерберга, CFR и Трехсторонней комиссии. И когда глобалистским проектам этих атлантистских групп перестал препятствовать мощный блок Варшавского договора, мондиалисты активно приступили к реализации своего планетарного «идеала». Израиль перестал быть стратегически важной точкой в поясе (в целом просоветски настроенного) арабского исламского присутствия, а значит, его безусловная поддержка более не была приоритетом. И на июньском заседании Бильдербергского клуба 1999 года мондиалистская верхушка принимает окончательное решение о признании Палестинского государства. Это необходимо США для втягивания в свою орбиту исламского пояса, для ослабления позиций фундаменталистов проиранской и антиамериканской ориентации, а также для дальнейшего давления (через умиротворенные и лояльные Западу исламские народы) на евразийскую Россию, которая в силу своего геополитического масштаба и стратегического потенциала все еще представляет для Запад значительную угрозу.
Такое решение, как и всякое решение «мирового правительства», очень серьезно, так как именно из этой инстанции исходят все важнейшие стратегические инициативы, позже претворяющиеся в акты международного права, проекты конвенций или деклараций.
Для традиционалистской части израильского общества, для ортодоксов, социалистов, одним словом, для всех «красно-коричневых» Израиля такое решение означает полный крах как религиозных, так и светских чаяний. Оказавшись одни во враждебном арабском окружении, с «проблемой Иерусалима», конфликтными зонами, исламским терроризмом и с дальнейшей перспективой полного поглощения обезличенной космополитической количественной массой «единого мира» (с его суррогатной MTV-культурой и Мак-Дональдсом) евреи, живо осознающие свою идентичность, не могли не впасть в ужас.
То, что они считали надежной поддержкой, обернулось тонкой формой оккупации и колонизации.
И взоры многих обратились ко второму полюсу, к Москве, к России-Евразии. Ожила историческая память, послышались первые ноты раскаяния за ту немалую лепту, которую евреи внесли в крушение СССР, в двусмысленный триумф натовского Запада.
Впервые эту тему поднял во время визита в Москву весной 1999 года (непосредственно накануне начала натовской агрессии против Югославии) израильский премьер Нетаньяху во время его встречи с Примаковым. Но это было лишь первым аккордом. Очень существенная деталь: именно с весны 1999 года европейская (шире — западная) пресса стала применять к израильским крайне правым, фундаменталистским движениям те же эпитеты, как и к европейским крайне правым — «фанатики», «интегристы», «экстремисты» и т. д. Бывшие доселе под строгим запретом термины «фашизм», «шовинизм», «расизм» или сравнения с «Национальным Фронтом» Ле Пена получили право на масс-медийную жизнь.
Решения «мирового правительства» не обсуждаются — они исполняются. В ходе большей геополитической стратегии мондиализма второстепенные детали рано или поздно приносятся в жертву.
