Мы подготовили штурм главной еврейской цитадели - издательства «Детская литература». Евреи давно приспособили для себя эту кормушку, в детской секции Союза писателей их было под 90 %. Ау нас практически один Сергей Михалков, ну, еще два-три имени. Издательство «Детская литература» выпускало мало что дикую макулатуру, но еще и направленные книги, сознательно разлагавшие молодое поколение - отравлявшие мозги детям и подросткам. После ряда русских сигналов мне поручили подготовить закрытый обстоятельный анализ продукции издательства «Детской литературы» для принятия мер. Дело оказалось неприятнейшее - я снова должен быть рыться в помойке. Только если прежде мне приходилось разгребать и «аналитически обобщать» нечистоты, производимые за кордоном, то здесь я встретился с нечистотами сугубо внутреннего производства. Я занимался уже не столько своим «Современником», сколько «Детской литературой». Каюсь, может быть, поэтому я прозевал у себя пасквилянтов, напавших на Прокушева и Сорокина. Вовремя не засек двух неблагодарных «старух» из «Сказки о золотой рыбке», и мы «профилактически» не образумили их.
Но - к «Детской литературе». Наши дотошные анализы поразили даже видавших виды аппаратчиков ЦК. Неужели такое у нас прямо под носом возможно? Да что же «кагал» делает с нашими детьми? Срочно в противовес было создано издательство «Малыш», куда пришли русские кадры - наш русский крепкий мужик, поэт Николай Георгиевич Поливин. А издательство «Детская литература» было укреплено - главным редактором - туда пришел воспитанный Прокушевым в «Современнике» энергичный, стойкий, крепкий русским духом поэт Игорь Иванович Ляпин.
Ляпин - прекрасный русский человек. И о нем стоит сказать чуть поподробнее. В 1971-м году он пришел в издательство «Современник». Под крылышком у Прокушева и Сорокина быстро вырос и как крупный поэт-трибун с собственным самобытным лицом и как хваткий организатор. Был выдвинут издательством на учебу в ВПШ, после которой был распределен по линии партноменклатуры в мощное издательство «Советская Россия» заместителем главного редактора - по всей художественной литературе. Там себя хорошо проявил, и был ЦК партии с подачи «Русской партии» брошен на прорыв - главным редактором на эту самую «Детскую литературу». Три года (1979-1981) он вел неравную борьбу. Но провести кадровую чистку и привести за собой своих людей ему не дали - руки у него оказались связанными. Он много успел сделать. Но один в поле не воин. Еврейское лобби его постоянно ело поедом, а поддержки сверху было ноль. Он трезво оценил обстановку, понял, что практически один одинешенек в стане противника, и подал заявление о переходе на творческую работу. Так мы не сумели «обрусить» еврейскую «Детскую литературу».
Ни Прокушева, ни Сорокина, ни Ганичева «Русская партия» не дала в обиду. Сидевший на кадрах член Политбюро Константин Устинович Черненко лично принял участие в судьбе «проштрафившихся» русских. Но разговор у меня с ним был тяжелый:
- Вот они, ваши русские кадры - ничего толком довести до конца не умеете! А еще хотите, чтобы партия на вас опиралась!
Прокушев из «Современника» ушел в ИМЛИ - издавать полное академическое собрание сочинений Есенина, делать работу, о которой мечтал всю жизнь. Сорокин ушел ректором Высших литературных курсов -он тоже всегда мечтал отыскивать молодые таланты.
Ганичева перевели на очень хорошую должность главного редактора «Роман-газеты», которая печатала массовым тиражом лучшие новинки литературы и была практически в каждом доме. Для писателя - лакомое место, и хорошо можно влиять на литературную жизнь, щедро поддерживать своих материально и делать их популярными.
Наверное, я тут обязан сказать и о себе. Я встал перед соблазнительным выбором. Главный редактор издательства «Прогресс» Новиков предложил мне перейти к нему, с тем чтобы через пару месяцев, когда будет доработано решение по организации нового издательства «Радуга», которое будет выпускать переводную художественную литературу - русскую на Запад, зарубежную у нас, - стать при нем, директоре, главным редактором. Новиков был директором издательства АПН, и мы хорошо знали друг друга. Но принять его предложение означало вернуться целиком и полностью в систему советской контрпропаганды. Другой вариант был еще более соблазнительным. Валерий Осипов, набравшийся опыта в ЦК, был назначен директором самого большого и самого авторитетного советского издательства «Художественная литература», и ему нужен был человек, с которым он мог бы придти в это чрезвычайно влиятельное заведение -элитарное, очень трудное, с давно сложившимся (в основе своей еврейским) коллективом. Мне предлагалась должность помощника директора, старшего научного редактора, с компенсацией в зарплате и перспективой на главного после определенной чистки. А по обязанностям расписывалась та же работа, что и в «Современнике», - темплан, согласования и подписания в свет. Казалось бы, лучше мечтать трудно. Издам полного Достоевского, остановлю печатание собраний сочинений «жидовствующих».
