Сборник коротких рассказов о жизни людей. Место действия всех историй – Израиль, время – период начала второй интифады нулевых, Второй Ливанской войны 2006 года и до наших дней. Это сборник грустных и смешных историй о людях, религиозных и светских, евреях и не очень, о животных и бережном отношении к жизни вне зависимости от её происхождения, рассказы о достоинстве и любви. Вам понравится погрузиться в будни израильской жизни, описанной в художественной форме, узнать, что люди в любой стране, даже такой неоднозначной, как Израиль, всегда имеют возможность выбора – любви или предательства, морали или безнравственности, и выбор этот не зависит ни от цвета кожи, ни от национальности, ни от положения в обществе. Любовь, верность, доброта, вера в людей – лучшие ценности и именно о них эти рассказы. Содержит нецензурную брань.
Вдоль по набережной идёт дворник. Громыхает жёлтая мусорная корзина на тачке, потрёпанный веник служит и костылём, и орудием пыток. Завидев его, со стороны заплёванной, осквернённой бумажками, обёртками, огрызками и объедками детской площадки срывается и бежит трёхлетняя девочка. Бух – обнимает дворника за ноги!
– Эмили, фу, дядя грязный! – несётся откуда-то издалека, несётся и теряется по пути, сметается возмущённым морским ветром.
Девочка обнимает дворника за колени, зарывается носом в видавшие виды рабочие брюки, отталкивается белыми ручками, поднимает к нему смеющееся лицо.
– Дядя, дядя, ты ведь сделаешь нам красиво, пожалуйста!
И сразу становится видно, как все бесы на букву С: беспросветно, беспутно, бессмысленно, и все бесы на букву З: бездетно, бездумно, безвестно, безответственно и бесы с именами глупо, бездарно, бесполезно, болезно и больно, и горько, и одиноко – расступились, рассыпались, ахнули и попытались улизнуть.
Шестое августа 2006 года. Центральная автобусная станция. Иерусалим. Пятница. Время – два часа до захода шабата. Это значит, что все, кто находится на станции, мечутся в предпраздничном угаре в попытке запихнуться в любой, желательно всё-таки свой автобус и свалить из треклятого города куда подальше. Успеть. Успеть. Успеть. Главное – успеть доехать до дому, до гостей или куда ещё, прежде чем вся страна замрёт в богоугодном порыве. И никакая собака не двинется. Шабат – йом ха-кодеш. Суббота – день святости. Показатели святости живут в ультрарелигиозных районах Иерусалима, в оплоте иудаизма – Цфате и вообще где угодно, кучно и слаженно, как пингвины, подставив безбожному миру свои чёрные спины, огородившись Торой, защищённые ёмким словом "Бог". Среднестатистический еврей вспоминает о Последнем в лучшем случае всуе, в худшем – после инсульта или перед инфарктом, когда сердце сжимается в последнем усилии, или перед розыгрышем Лото на 20 миллионов. В большинстве других случаев – когда хорошо, или когда очень хорошо, или когда выбрасывает на встречную полосу – в таких случаях вспоминаются "черт", "член" и "пизда". Но Бога все боятся, потому как не знают, кто он такой. А эти – пусть разрозненные (более 20 общин и конфессий, которые то и дело поливают друг друга грязью), пусть устаревшие (браки по сватовству и прочие пережитки, которым завидуют некоторые старые девы), пусть вечно потные (традиционная одежда скорее подходит под климат Финляндии), пусть противные, и неработающие, и не служащие в большинстве своём в армии – эти с Богом на короткой ноге. А если и нет, то они хорошо прикидываются. Так хорошо, что Бог и все отношения с ним из рамок интимных и личных расползлись на уровень общественный, хотелось бы сказать – общенациональный, но не могу соврать. Ко всему прочему была война. Израиль воевал с Ливаном. Но это было далеко от иерусалимской автобусной станции.
В зал вошла девушка. Она тащила два плоских монитора в ярких оранжевых коробках и прозрачный пакетик с пачкой дисков. В каждой руке по монитору, на бёдрах – красная сумка-пояс. Обтягивающие бриджи, шлёпанцы на каблуках. Незаметная маечка с глубоким вырезом. Девушка перебирала каблучками, а за ней мерно вышагивал человек с дорожной сумкой через плечо. Человек был высок, худ и элегантно одет. На его шее болтался красивый шёлковый шарфик. Здесь придётся сделать небольшое отступление.
Автобусная станция построена по-еврейски. Значит так, входишь в неё с улицы и попадаешь на первый этаж. Логично. Внизу имеется ещё один "минус первый" этаж, а под ним ещё несколько непонятно каких этажей стоянки. Автобусов нет ни на первом, ни на одном из минусовых. Чтобы добратся до автобуса, как это ни удивительно, надо подняться на третий этаж. Проехать на эскалаторе два торговых зала, два этажа, сесть на автобус и мило спуститься обратно на землю, на первый этаж.
Значит, поехала девушка по эскалатору.
– Я же тебе говорила, отличный фильм!
