Что же сказать в заключение? Когда сравниваешь злобно-истеричную и бестолковую словесную окрошку К.Райкина на VII СТД, а также злорадно-сумбурное поздравление его со стороны В.Познера, с прекрасной, наполненной глубоким патриотическим смыслом речью Н.П. Бурляева, а также — на краевом съезде — наших родных пермских деятелей науки и культуры, поневоле испытываешь чувство глубокой гордости за них и за наш город, за нашу Родину — Русь, ибо ее Великую культуру они в обиду не дадут!
(Эта же статья господина В.Ковалева не перебитая моими замечаниями.)
«Similis simili gaudet» («Свой своему рад»).
«Кого заботит, что говорят гои? Только одно имеет значение — что делают евреи!».
Чадящие словесные выхлопы неприкасаемых «креативных» субъектов, обвешанных разнокалиберными государственными наградами и премиями, как козел репьями, подхваченные единоплеменниками и поддерживающими их шабесгоями, создают порой довольно удушливую атмосферу, требующую свежего ветра и даже очищающей грозы.
Продолжающееся десятилетиями местечково-хазарское засилье было лишь однажды (в 1977-м году) развеяно таким ветром — смелыми, отважными для того времени выступлениями С.Ю. Куняева и В.В. Кожинова в дискуссии «Классика и мы». Это был настоящий русский прорыв, сразу изменивший соотношение сил в области литературы и всей культуры, поскольку его отголоски достигли самых отдаленных уголков страны. Это событие позволило русским писателям и поэтам почувствовать свою этническую идентичность и достаточно критично посмотреть на состояние литературы и искусства, в которых именно русским творцам оставалось все меньше места.
Без меры самоуверенно и поспешно воспарив над грешной землей, «богоизбранные» «супергении» позволяют себе слишком много гнусного, грязного и извращенного, пытаясь привязать собственную гниль к Русской культуре, поскольку твердо уверовали в свою особую произвольную избранность, кагальную непогрешимость и корпоративное всесилие. А посему ни за какие эпатажные выходки, демарши, выбрыки, граничащие с крайне циничным хулиганством, а также за самые невероятные извращения они ни малейшей ответственности не несут, прикрываясь своей творческой вседозволенностью, круговым всепрощенчеством и обильно уснащая их фразеологическими изысками. Да и землю, очевидно, сии нахрапистые мэтры внутренне считают недостойной попирания ее своими штиблетами. При этом в усердно-болтливых поисках себя они, как правило, теряют чувство меры и даже те скудные фиговые листки ущербной нравственности, которые приобретали благодаря усилиям родителей, где это удавалось, но больше всего — школьных, а потом и специфически-профессиональных учителей, учивших далеко не по-русски (здесь условно русской могла быть только форма, но не содержание).
Сколько таких напыщенных и восхваляющих друг дружку «голых королей» прошло и промелькнуло перед взором каждого зрителя, хоть немного пожившего в этом бренном мире! Зрителя, жаждущего и ждущего подлинного сценического, экранного и иного искусства, которому чужды бредово-фантасмагорические реминисценции. Ему нужны художественно осмысленные образы, убедительно поданные житейские примеры добра, справедливости, порядочности, которые становятся целью и зовут ко всему светлому, традиционно русским истинам и художественным картинам русской красоты и силы.
А что нам, рядовым гражданам России, предлагают райкины, мильграмы, гельманы, познеры и все сонмище изобретательных сквернословов, эксгибиционистов, стриптизеров? Они не способны вызвать зрительский интерес обычными методами искусства, тонким выражением чувств, умелой интонацией, перевоплощением, умными и тонкими, малозаметными гротесками — да и всем богатейшим арсеналом подлинных мастеров. И тогда они обращаются к грязной, эпатирующей патологии, вытаскивают и препарируют несчастную больную душу, а если таковой не находят в классике, домысливают от себя, создавая дико-безобразные картины насилия, жестокости и самых низменных чувств.
Например, глумясь над Русской историей, но не зная ее глубинных течений и характеристик того или иного периода, они произвольно используют так называемый оживляж, выставляя на обозрение грязную физиологию и внешние язвы и болячки, что и свидетельствует о трудноизлечимой патологии их собственных душ (если таковые есть).
