Дети Ивановых всегда играли с детьми Куперманов. Но однажды Саша Иванов говорит, что они больше не будут дружить с евреями.
— Почему? — спрашивает маленький Изя.
— Нам папа сказал, что вы распяли нашего Христа.
— Нет! — кричит Изя. — Это точно не мы! Это, наверное, Гуревичи из второго подъезда.
На Пасху в синагогу рвется галантерейщик Каплан. Но он не заплатил за место, и раввин его не пускает.
— Послушайте, ребе, у меня срочное дело! Мне надо немедленно там найти моего компаньона и все с ним обсудить.
— Ну, хорошо, — говорит ребе, — по делу я вас пущу. Но даже и не вздумайте молиться!
Во времена КПСС Рабинович пришел в писчебумажный магазин.
— Мне, пожалуйста, сто комплектов портретов членов Политбюро.
— Зачем вам столько?
— Видите ли, я получил визу и хочу открыть в Тель-Авиве тир.
Встречаются две еврейки.
— Вы Вольфа Мессинга знаете?
— Нет, а что такое?
— Ой, послушайте. Наша соседка вчера была в филармонии. Она говорит, что он делал просто чудеса! Он берет человека вот так за руку и отгадывает его мысли!
— Ой, как вы меня удивили! Подумаешь, мысли отгадывает! Вы Вольфа Шмейзера знаете?
— Нет.
— Так вот он действительно делал чудеса! Помните Арончика, который ходил на костылях?
- Ну.
— Так он вызвал его на сцену, подошел к нему и даже не брал его за руку. Он просто сказал: «Арончик, брось костыли!» И тот таки бросил!
— И что ?
— Разбился к чертовой матери...
В отделе кадров.
— Кто вы по национальности?
— Ой. у меня столько кровей перемешано! Польская, украинская, еврейская...
— Еврейскую надо слить.
Рабинович звонит по телефону:
— Алло! Это база?
— Да, база.
— Позовите к телефону Хаймовича.
— Какого еше Хаймовича?
— Вашего директора.
— Наш директор — Иванов!
— A-а, так это военная база?
В одесском горсуде идет бракоразводный процесс.
— Почему вы решили разводиться? — спрашивает мужа судья.
— Моя жена не устраивает меня как женшина.
— Тоже мне, принц датский, — кричит с места теша, — всю Одессу она устраивает, а его нет!
1903 год. Одесса. Моня идет по Дерибасовской и видит, что в доме № 8 открылся публичный дом. Он заходит внутрь — на столике лежат расценки: негритянка — 30 рублей, индианка — 25 рублей, француженка — 20 рублей, полячка — 15 рублей, русская — 10 рублей. Почесав затылок, Моня говорит хозяйке:
— Послушайте, я бедный еврей, у меня всего три рубля...
— Ничего, — говорит мадам, — у нас все для клиентов. Я вас обслужу.
1933 год. Одесса, По Дерибасовской идет постаревший Моня и видит, что в доме №8 открылась швейная артель. Моня заходит. Весь бывший персонал дома терпимости тихо сидит и шьет передники.
— Здравствуйте! — говорит Моня председательнице артели. — Вы меня узнаете?
— Как же, как же, — радостно восклицает она и громко зовет. — Абрам! Иди сюда скорей! Наконец к нам твой папа пришел!
Из подсобки выходит здоровенный жлоб и молча начинает бить Моню.
— За что? — кричит Моня.
— За то, что ты за три рубля сделал меня евреем!
— Идиот! Будь у меня тогда 30 рублей, ты был бы негром!
— Доктор, мне уже семьдесят лет, а я все еше бегаю за девочками.
— Но это же прекрасно!
— Да, но я не помню зачем.
Рабинович уехал в Штаты. Через месяц звонит из Нью-Йорка:
— Все хорошо. Устроился на работу, очень близко. Каких-то полчаса езды.
— На метро?
— Нет, на лифте.
— Папа, кто такой Карл Маркс?
— Карл Маркс — экономист.
— Как тетя Соня?
— Нет, тетя Соня — старший экономист.
— Соломон Маркович, вас можно поздравить? Вы в свои 76 лет сделали обрезание?
-Да.
— Интересно, под наркозом?
— Нет, под микроскопом.
Еврейское кладбище. Среди прочих выделяются две эпитафии:
«Спи спокойно, дорогой Наум! Факты не подтвердились».
«Сара, теперь ты веришь, что я плохо себя чувствовал?»
Запыхавшийся человек на кладбище обращается к могильщику:
— Извините, пожалуйста, я опоздал на церемонию. Тут сегодня хоронили Абрамовича...
— Сегодня тут хоронили двух Абрамовичей. Какой вам нужен?
Особые приметы были?
— Мой был рыжий.
— Они оба были рыжие.
— Мой был маленького роста.
— Они оба были маленького роста.
— A-а, вспомнил! Мой заикался.
— Ребе, у меня в синагоге пропали часы. Думаю, что кто-то их украл.
— Не расстраивайся, мы найдем вора. Когда будут читать десять заповедей, и ты услышишь «Не укради», посмотри вокруг, и кто украл, обязательно изменится в лице.
После службы радостный еврей подходит к ребе:
— Спасибо. Как вы сказали, так и было. Когда дошли до заповеди «Не прелюбодействуй», я вспомнил, где забыл часы!..
Отец рассказывает сыну сказку:
— Жил-был...
— Папа, короче!
— Умер-шмумер...
Леонид Утесов и Илья Набатов зашли в одесскую парикмахерскую.
— Будь добр, постриги меня, — попросил Утесов парикмахера.
— У меня обеденный перерыв.
Набатов возмутился:
— Перед тобой стоит гордость Одессы Леонид Утесов.
— Не надо мне лапшу на уши вешать.
