Возможно, на этом - духовном - уровне для православного славянства было бы гораздо хуже не иметь такого Государя… Поэтому для его оценки возьмём иную точку отсчёта.
Нужно учитывать, что в тот момент мир находился в вопиющем противоречии с такого рода честной политикой.
(Вспомним инициативу Николая II по созыву в 1899 году первой в истории конференции по разоружению в Гааге - она, конечно, была обречена на неуспех из-за назревшей уже схватки за глобальный контроль.)
Таким образом, в лице своего искреннего монарха Россия оказалась «белым пятном» на карте мира. Поэтому в него летела всевозможная грязь клеветы (достаточно просмотреть «либеральную» печать того времени).
Именно в этой искренности можно усмотреть роковую неизбежность торжества антихристианских сил, осаждающих Царство Православия: честные политические шаги православного Царя, продиктованные его христианской совестью, вели к ускорению Катастрофы.
Так, в отличие от современных правителей-временщиков, он не мог бросить на произвол судьбы православную славянскую Сербию и этим дал возможность «закулисным силам» втянуть себя в Первую мировую войну.
Уже в ходе войны, оказавшейся губительной для России, именно святым чувством долга была продиктована жертвенная верность Царя «союзникам», на самом деле предавшим его.
Вопреки традиционному взгляду на историю, главными в этой войне были отнюдь не обычные политические интересы участников, а глобальная идеологическая цель «союзников» России по Антанте, в политические и финансовые круги которых уже глубоко проникла масонская червоточина.
Они делали всё, чтобы привести к столкновению и взаимному крушению главные европейские монархии - Российскую, Германскую и Австро-Венгерскую - для утверждения либерально-демократической идеологии.
Поэтому столь охотно Англия и Франция изменив своему союзническому долгу, ещё до отречения Государя, поддержали февральскую революцию и 1 марта официально через своих послов заявили, что «вступают в деловые сношения с Временным Исполнительным Комитетом Гос. Думы, выразителем истинной воли народа и единственным законным временным правительством России»
[20].
В то же время британский премьер-министр Ллойд Джордж, выступая в английском парламенте, «с чувством живейшей радости» приветствовал свержение русского Царя:
«Британское правительство уверено, что эти события начинают собою новую эпоху в истории мира, являясь первой победой принципов из-за которых нами была начата война»; «громкие возгласы одобрения раздались со всех мест»
[21].
Вернусь к тому, что непреклонное упорство Николая II в еврейском вопросе, восстановившее против Российской Империи мировое еврейство, объясняется не столько стремлением ограничить нараставшее еврейское влияние в общественной и экономической жизни государства, сколько невозможностью признать достойной равноправия религию, попирающую основы христианства.
Государь нравственно не мог принять и той масонской «февральской» системы ценностей, которую его стране ультимативно навязывала «закулисная» власть. Царь воспринимал любой компромисс с нею, как измену своему долгу и христианскому призванию.
Поэтому отречение ему представлялось неизбежным в ситуации, когда «кругом трусость и измена и обман», - таковы были последние слова в царском дневнике, написанные в ночь отречения.
Образец духовного величия Государя в момент отречения - его последнее обращение к армии (оно было скрыто Временным правительством), продиктованное стремлением избежать гражданской войны, которая бы ослабила страну перед внешним врагом.
И те, кто до сих пор упрекает Николая II в «безволии», не осознают мистического уровня мировой катастрофы, остановить которую он был не в силах. Его отречение стало победным результатом глобальной атаки на православную монархию всемирной еврейской мощи.
Государь явно чувствовал, что военно-политическими мерами спасти Отчизну уже невозможно, что необходим духовный подвиг и он совершил его, положившись на волю Божию.
В те безумные дни Российской Смуты его смиренный отказ бороться за власть и за жизнь был в чём-то подобен отказу Христа перед распятием бороться за Свою жизнь.
Сын Божий смиренно предал себя в руки палачей ради спасения рода человеческого: он молча стоял перед Пилатом и беснующейся фанатичной толпой.
Так же на свою Голгофу молча взошёл и Помазанник Божий - Государь Николай II, человек высочайшего христианского духа интуитивно чувствуя, что иного пути для спасения Православной Родины уже нет.
Государь всегда помнил о своём рождении в день Иова Многострадального, воспринимая это, как некий знак свыше.
Есть свидетельства, что ему были также известны предсказания инока Авеля, преподобного Серафима Саровского, Варнавы из Гефсиманского скита и других православных подвижников о мученической судьбе Царской семьи, о революции и бедствиях Православного Мира, о возможности покаяния и грядущего возрождения.
