Такого лихого выхода священного животного Соломея еще не видела. Юные девы, пользуюсь бедственным положением жеребца, спешили по очереди запрыгнуть на него, доказав тем самым, что они достойны носить копье и опоясаться мечом. Пантейя в полной растерянности вертела головой, не зная, смеяться ей или сердиться.
Веселящиеся амазонки не подозревали, что над Соломеей сгущаются тучи. Армада Литлера стала на якорь у берегов воинственного острова, и на песок уже высадились первые партии головорезов претендента на мировое господство.
На Соломею Литлер послал ветеранов. Из самых опытных и надежных рубак. Они бесшумно окружили поляну и, глотая слюни, любовались резвящимися девицами. Барон фон Деревоз, командующий войсками, при виде открывшейся перед ним картины впал в ступор покруче, чем Саркат, а потому команда о начале атаки на безоружную армию Пантейи слегка запоздала.
Единорог наконец-то выдрал свой рог из плотной коры баобаба и помчался куда глаза глядят. Но куда бы они ни глядели, армия Литлера была со всех сторон.
– У, е-мое! – взвыл дурным голосом барон и запрыгал на одной ножке. По второй душевно прошелся копытом испуганный жеребец.
Армия Литлера высыпала на поляну. Амазонки автоматически схватились за пояса, но мечей там не оказалось. В руках болтались лишь гирлянды цветов. Армия Литлера застонала.
– К пещере! – скомандовала Пантейя, схватила Сарката за шиворот и поволокла за собой.
Амазонки сгрудились у подножия горы и ощетинились цветами. Обидевшийся на столь бесцеремонную транспортировку Саркат соизволил открыть глаза и, разглядев на мундирах воинов опознавательные знаки Литлера, понял, что влип. Когда-то он написал довольно едкий памфлет на заносчивого правителя Голома и оказаться у него в гостях теперь не горел желанием.
– Девочки, – завопил он во всю мочь своих легких, – вам крупно повезло! Богиня луны в честь праздника послала вам своих самых злейших врагов! Это посланцы Литлера! Они все – женоненавистники: утверждают, что ваше место – кухня и постель!
Девицы ахнули.
– Они говорят, что у вас куриные мозги и…
Яростный визг амазонок поколебал голомскую армию и заглушил даже луженую глотку профессионального проповедника. Разъяренные фурии Пантейи ринулись в атаку на не успевшую обнажить мечи армию Литлера. Она была очень дисциплинированной, а барон фон Деревоз, баюкавший пострадавшую ногу, соответствующую команду так и не дал.
– Хоть одного-то для допроса оставьте! – заволновалась Пантейя, но подданным было не до увещеваний царицы. Они гнали перепуганных вояк к морю, дубася их нежными женскими кулачками и пятками в хвост и в гриву.
– Не убивать! – рассердилась Пантейя.
– Еще чего! – фыркнули вошедшие в раж амазонки, но ослушаться не посмели, хотя и сделали все же по-своему.
Измордованных ветеранов обезоруживали, раздевали догола и зашвыривали в шлюпки.
– На кухню! – улюлюкали амазонки, прыгая на берегу и воинственно потрясая трофейным оружием.
– Ну вот, – расстроилась Пантейя, глядя на удаляющуюся флотилию, – так и не узнали, чего им от нас надобно. И так каждый раз! – пожаловалась она Саркату. – Нет, пора серьезно заняться дисциплиной – совсем распустились девчонки.
– А может, у него узнаем? – кивнул головой философ на хромавшего к берегу барона фон Деревоза.
– Я умею хранить военные тайны! – мужественно сказал барон, пожирая глазами царицу.
Амазонки окружили пленника.
– Пытать будем! – пригрозила Пантейя.
– Я пыток не боюсь! Мы, эгийцы…
– Испугаешься. У нас пытки особые! – улыбнулась Пантейя. – А ну-ка, девочки…
Амазонки повалили брыкавшегося барона на землю, с хохотом разодрали на нем одежду и начали щекотать. К такой пытке суровый воин не был готов. Не прошло и десяти минут, как командующий десантом, смеясь, легко выложил все, что знал. Выложил бы и чего не знал, но на это у него просто не хватило фантазии.
Выжатого как лимон пленника закинули в последнюю шлюпку и столкнули ее на воду. Барон схватился за весла.
– Значит, им нужна я и мой амулет… – задумалась Пантейя. – Вот не знала, что являюсь ключом к какому-то храму. А артефакт там, видать, сильный – раз Литлер за ним так охотится. Они от нас теперь не отстанут. Что делать будем? – повернулась она к «пророку».
– Будем советоваться с богами! – шмыгнул носом Саркат. – Кувшин мне!
– Кузя, буди хозяина. Пора партийную кассу делить.
– Не дам! Касса принадлежит партии и ее лучшим представителям. То есть основателю и секретарю. Не дам!
– Не тебе решать…
Кирилл с трудом разлепил веки. Он лежал на просторной кровати в довольно уютной светлой комнате. Рядом топтался Сильвер, недобро поблескивая разбойными глазами. Сам домовой восседал на бочке, в которую перекочевала партийная касса. Рядом стояло еще три сундука. Все в бочку не влезло.
– Где мы? – просипел Кирилл.
– На постоялом дворе, – пояснил Кузя.
– Нашем постоялом дворе! – гордо поднял палец кверху пират, сдернул с подоконника кувшин и почтительно поднес его спасителю. – Хлебни. Враз полегчает.
– Что это? – насторожился юноша.
– Рассол.
Кирилл жадно присосался. Действительно полегчало.
