Освободясь всех вышеозначенных острых искушений и расстройств, утомленность наша паче всего требовала покоя, мы со всеми живущими в доме под 11‑е число самым толким сном забылись, и около полуночи или за полночь, верно знать время было не по чему, внезапно сделался столь сильный удар, что как бы вся Москва разрушилась, ибо во всем доме в одно мгновение ока почти не единого стекла не осталось, все вон вылетели. Отчего едва могли очувствоваться и вразумить себя.
И того же числа, к обрадованию нашему и ободрению, услышали, что и войско наше вступило в Москву, чем, восхищаясь, как бы воскресли.
12‑го числа утром весьма рано генерал-майор Иловайский четвертый прислал к нам на подворье чиновника, чтобы мы явились к нему в квартиру, состоящую на Тверской улице, против церкви Димитрия Селунского, с тем, чтобы и приготовились служить литургию и благодарный молебен об избавлении Москвы от неприятеля.
Но как я иеромонах ничего не имел, даже сорочки и сапог (кроме ветхих, нанкового халата, шерстяной рясы и камилавки с клобуком, неприятелям неудобных), то в таком чрезвычайном случае снабдили меня: живущий при домовой канцелярии Преосвященного отставной сержант Михайлов дал сорочку, университетский солдат Волков – сапоги. А священник имел шубу и сорочку, штофную рясу, за ветхостью неприятелями оставленную, и худые сапоги.
И, готовя себя к священнослужению, явилися к генералу Иловайскому, который лично просил нас отслужить литургию и молебен в Страстном монастыре. И как только в оный мы пришли, вскоре прибыл и генерал Иловайский с воинством. Где собором совершая божественную литургию, пели по клиросам люди всякого звания с великим восхищением.
Потом начался благодарный молебен с коленопреклонением при толь многочисленном стечении народа, что, кажется, все жители, кои оставались в Москве, при том были, и при неизреченной радости с пролитием слез воссылали моления Всеблагому и Милосердному Богу. По окончании оного был надлежащий звон, воины и народ кричали «ура»…
Литургию совершал я, иеромонах Иона, с двумя только священниками – с вышеозначенным Иоанном и другим монастыря того. С ними же и молебен исправлял. Были при том и еще: Чудова монастыря казначей иеромонах Иоанникий, Новодевичья монастыря протопоп и другие священники и диаконы, а от каких церквей, нам неизвестно.
Сверх же сего других каковых-либо особенных происшествий при толь тесных обстоятельствах заметить не могли, а много и не припомним. Декабря, дня 1817‑го года».
(Публикация в книге 10‑й альманаха «Старина и новизна», издававшегося в Москве. 1905 год.)
Бородино в воспоминаниях современников. СПб., 2001.
Бумаги, относящиеся до Отечественной войны 1812 года, собранные П.И. Щукиным. Ч. 1—10. М., 1897–1908.
Воззрение на войну французов в союзе с десятью европейскими державами против России 1812 г. СПб., 1813.
Генерал Багратион. Сборник документов и материалов. М., 1947.
Георгиевские кавалеры. М., 1993.
