Экономист в области конкуренции Мартин Хельвиг тем временем считает, что банки должны держать в целом 20 % или даже 30 % собственного капитала35. Аргумент, что собственный капитал очень дорогой и что такие цели для собственного капитала чрезвычайно ограничивают выдачу кредитов, он считает чисто защитным утверждением банковского лобби36. Хельвиг выступает также за то, чтобы полностью отказаться от оценки рисков банковской деятельности, каждое вложение денежных средств, каждый кредит должен быть защищен собственным капиталом. Он заявляет:
«Представление о том, что мы можем измерять риски, является иллюзией. Здесь мы имеем дело с соотношениями, которые невозможно измерить стационарной моделью распределения и которые с течением времени постоянно меняются. В количественных моделях общается сверхточность, которая в конце оказывается иллюзией. Использование моделей риска хотя и полезно, потому что вынуждает банки систематизировать риски и составлять себе консистентные представления об этом, но проблематично, если банки нацелены на него во внутреннем управлении, утверждении стратегии предприятия или в размере собственного капитала. Размер собственного капитала не должен зависеть только от того, какие риски ты признал»37.
Для этого вывода государственные облигации Греции являются самым лучшим примером. Какая польза банку от самой прекрасной модели риска, если во всем банке, очевидно, никто своевременно не поинтересовался реальными условиями в Греции или не задумался о логическом значении принципа No-Bail-Out. Тот, кто в банковском мире в таких вопросах проявил необходимую осторожность, разумеется, заработал за многие годы меньше, чем оптимисты. В хорошие времена карьерные шансы оптимистов в банковском мире были заметно лучше, и это, очевидно, всегда ведет к тому, что принцип осторожности в банках в продолжительные хорошие времена находится под угрозой38. Тот, кто с небольшим собственным капиталом совершает якобы хорошие сделки, имеет также на длительное время хорошие доходы. То есть строгие предписания по собственному капиталу служат для того, чтобы защитить банки от самих себя. Но все-таки интересно, что оба крупных швейцарских банка, Credit Suisse и UBS, которые после недавней реформы рассматривают строгие швейцарские предписания по собственному капиталу как конкурентное преимущество39, и англичане в своих требованиях к их банковской системе тоже хотят пойти значительно дальше, чем в настоящее время запланировано в ЕС40.
Тот вывод, что государственные облигации стран еврозоны из-за отсутствия национальной валюты несут в себе специфические риски, стал распространяться, как уже говорилось, только с начала греческого кризиса у инвесторов, в том числе и у банков. Это привело не только к переоценке облигаций Греции и других стран еврозоны с особенно критическим развитием государственной задолженности, но и в целом к большой осторожности по отношению к государственным ценным бумагам из еврозоны.
Следствием изменения долговременных оценок риска на перспективу является также изменение состава портфелей инвестиций. Одного этого результата было бы уже достаточно, чтобы понизить на некоторое время спрос на государственные ценные бумаги определенных стран еврозоны с соответствующими последствиями для возможностей сбыта и процентных ставок.
Но добавилось еще одно затрудняющее положение, связанное с тем, что по правилам Базельской комиссии инвестиции банков в государственные ценные бумаги не обязательно должны покрываться собственным капиталом. Это превратило государственные облигации в инвестиции, которые, очевидно, были особенно привлекательными для банков41. Но 2009 год изменил эту оценку. Европейская служба по банковскому надзору потребовала в ходе стресс-теста в ноябре 2011-го, чтобы банки до середины 2012-го увеличили свой собственный капитал на 9 %, для того чтобы справиться с угрозой потерь по государственным ценным бумагам, например, в рамках реструктурирования долгов Греции42.
Долю собственного капитала банк может повысить за счет приобретения новых средств или снижения объема инвестиций и кредитов. В последние два года банки прежде всего шли по последнему пути. По этой причине многие пытались уменьшить свое участие в государственных ценных бумагах в евро, а это тоже вызвало падение курсов по многим облигациям и повышение процентных ставок.
