Ни Общий рынок, ни общая внешняя и военная политика, ни дальнейшее демократическое развитие европейских институтов, ни постепенное усиление элементов федеративного государства в Европейском союзе не предполагают в обязательном порядке наличие единой валюты или что это каким-то образом всем принесет облегчение. Получается как раз наоборот: при подготовке к введению единой валюты немецкий политический класс был уверен, что чуть ли не по законам природы вскоре появится политический союз, потому что иначе валютный союз не будет стабильным. Увы, этого не случилось. Евроскептики в итоге оказались правы, а политического союза пока все еще не предвидится.
Верным в высказывании Меркель является другое: соотношение между успехом или неуспехом евро, с одной стороны, и дальнейшей европейской интеграцией, с другой стороны, асимметрично: функционирующий евро автоматически ничуть не поднимает Европу до небес федерального государства. Но развал еврозоны мог бы иметь негативные последствия для дальнейшей интеграции Европы, он может запустить политическую динамику, которая поставит под сомнение уже достигнутые шаги по интеграции.
Поэтому необходимо сделать все, что укладывается в рамки разумного, для того чтобы защитить евро, но отнюдь не любой ценой. Цена, которая платится за евро, была бы слишком высокой, например, в том случае, если результатом стала бы общая фискальная ответственность в еврозоне. Она была бы также слишком высокой, если бы основные условия единой валюты на длительное время препятствовали бы экономическому развитию в южных странах или ограничивали бы добросовестную конкуренцию в странах евро.
Мы, немцы, должны при этом остерегаться извращенного мессианского чувства по отношению к Европе, которое можно объяснить только немецкой историей: Германия в ХХ веке своим стремлением к военному превосходству в Европе очень сильно нарушила жизнь во всем мире. После двух мировых войн стало ясно, что процветающая совместная жизнь в Европе требовала сплочения народов и государств в европейскую интеграцию. Этим правильным путем Германия идет уже 60 лет вместе со своими партнерами. И этот путь совсем не обязательно приведет европейское общество к краху.
Немцы, хотя и склоняются к тому, чтобы воплотить свои традиционные качества величия и мощи на европейском уровне, но теперь связанные с идеей рейха надежды и ожидания проецируют на Европу. Европейский валютный союз является частью этой проекции. Этот несколько смелый тезис я проиллюстрирую двумя цитатами.
Три бывших и один действующий министр иностранных дел от СвДП написали в совместной статье, содержание которой большей частью заслуживает одобрения: «В Германии уменьшается численность населения. Влияние национальных государств в глобализованном мире уменьшается. Ни одна страна, в том числе и Германия, не имеет веса, чтобы одной влиять на важные центральные решения в политике и экономике»3.
Все это очень хорошо. Но нужен ли нам поэтому евро? У Австралии, Канады, Швеции и Швейцарии его нет, а это лига, в которой стареющая Германия с низкой рождаемостью в будущем будет играть демографически второстепенную роль. Сейчас сокращающаяся численность населения является причиной того, что Германия вынуждена будет раствориться в Европе.
Еще грубее действует Зигмар Габриэль. Вначале он противопоставляет «чистый внутренний рынок Европы с большой конкуренцией, то есть основной логикой Общего рынка с 1958 года «внутриевропейской солидарности», и полагает, что в этом случае «нам следует сразу отказаться от проекта евро и с ним от всех иллюзий по поводу других политических общностей в ЕС, как, например, от общей внешней политики и политики безопасности. Но тогда Европа как политический Global Player (глобальный игрок) погибнет. Мы «ошвейцаримся»: экономически относительно успешные, а в политическом плане не имеющие никакого значения»4. Признаю, я бы с удовольствием «ошвейцарился»: уже 160 лет эта страна живет в мире, и ВВП на душу населения в пересчете на паритет покупательной силы у нее выше немецкого уровня на 30 %. (Здесь у Зигмара Габриэля просвечивает высокомерие по отношению к меньшему соседнему государству, которое я, с точки зрения швейцарцев, счел бы нетерпимым.) Явно, что от немецкого нрава мир не улучшится, и даже обходным путем через Европу.
