Куда денутся былые владельцы поместий, русского императора, судя по всему, волновало мало… Ан нет, несколько дней спустя скинутые с трона Гогенцоллерны, эмигрировавшие в Англию, объявили, что никогда не смирятся, и своим заявлением дали хороший повод. Александр сделал вид, что верит. После чего, раз уж война продолжается, объявил о том, что распускать по домам пленных пруссаков не будет. Раз уж война…
Несколько дней спустя, которые Фокадан встретил в госпитале – незалеченная контузия всё же дала о себе знать, последовали не менее интересные новости. Часть захваченных территорий император обещал вернуть законным владельцам после признания оными вассалитета.
Законными в таких случаях признаются послушные, готовые выполнять волю новых хозяев. В среде немецкой аристократии и пленных прусских офицеров немедля возник раскол. Одних манила возможность вновь стать коронованной особой, других – неплохой выход из создавшегося положения – в плену не сладко.
Объявить, что всегда стоял за свободу своей Малой Родины, после чего отринуть присягу узурпаторам Гогенцоллернам, технически недействительную после потери оными трона и получить свободу с новым гражданством. Несколько иными словами, но намёк в газете достаточно тяжеловесный.
– Могу поручиться, что таким образом могут сменить хозяев всё больше безземельные дворяне, – едко прокомментировал Алекс статью, которую вслух зачитывал один из соседей по палате. Чтец несколько подобострастно хохотнул, и политинформация продолжилась.
Австрия получила по итогам поменьше земель, побольше таможенных соглашений и многократно завышенных репараций[329]. Попутно состоялся обмен австрийского Королевства Галиция и Лодомерия[330] на польские земли, принадлежащие Пруссии и России.
Своеобразный обмен: Россия избавилась от чемодана без ручки и пресекла претензии на захват излишне большой части прусских земель. Сомнительная сделка, но как подданные, немцы куда лучше поляков. Другое дело, что немцев в Российской Империи и без того предостаточно, да всё больше в верхах. Как бы не перестарался Государь Император с завоеваниями.
По поводу приобретения Галиции попаданец дёрнулся было, но узнал, что ныне эти земли населяют патриоты Русского Мира[331].
Бавария и Саксония выиграли очень скромные призы. Земли приобрели династии, но не государства. На полученных в результате победы территориях быстро восстановили прежние микро-государства и на тронах уселась родня. Правда, деньги Бавария и Саксония получили сразу, что для разорённых войной государств оказалось весьма кстати.
Пруссия стала огрызком былой мощи, на отобранных у неё землях спешно возрождаются новые-старые королевства и княжества, за которые идёт грызня между немецкой аристократией. Забавно, но едва ли не первыми делом там восстанавливались былые привилегии дворян. Россия и Австрия к этим глупостям отношения не имели, сугубо местная самодеятельность.
Словно в насмешку, урезанная почти впятеро Пруссия стала республикой, дворянство лишено почти всех прав, уравнявшись с мещанами.
На присоединённых землях крепко встали войска, началась работа по унификации законов колоний и метрополии. Встали войска и на захваченных землях, как объявлено – ради мира и спокойствия. Содержание оккупационных частей переложили на плечи новоявленных владык – своеобразный налог на преданность, а заодно и защита повелителей от революционеров.
Встали русские войска и в Швеции, обязав скандинавов кормить и содержать их до выплаты репарации – совершенно чудовищных. Без посторонней помощи выплачивать такие деньги шведы будут не меньше десяти лет, это если затянут потуже пояса и ситуация будет складываться удачно для потомков викингов. Пока же помимо репараций и оплаченного постоя войск, Российская Империя получила в придачу возможность влиять на политику шведской короны самым непосредственным образом.
Дания получила Шлезвиг, отторгнутый по результатам Австро-прусско-датской войны тысяча восемьсот шестьдесят четвёртого года. Поскольку в разделе Пруссии Дания поучаствовала весьма символически, условия возвращение утраченных земель поставлены достаточно жёсткие.
Так, Австрия получила за Данию репарации от Пруссии, а Россия нечто более важное для неё – право военным и гражданским судам Российской Империи заходить в датские порты без каких либо оговорок.
В ближайшие годы это дополнение скорее плюс для Дании, опасавшейся копенгагирования. Русский флот почти моментально перебазировался из маркизовой лужи[332] в датские порты, воспользовавшись временным отсутствием английского флота в оных. Затем последовало короткое и довольно-таки вялое морское сражение с британской эскадрой, которые обе стороны объявили победой.
Ныне объединённые русско-датские силы спешно возводили укрепления и проводили совместные маневры. Успешность сих действий покажет время, но попаданец сомневался, что они приведут к чему-то большему, чем укрепление Дании.
Как-то там всё складывалось один к одному в пользу Глюксбургов[333], что даже формальные провалы оборачивались выигрышем для Дании.
