– Пф… пока я был просто писателем, инженером и полковником, я мог выбирать манеру поведения и круг общения. Всё-таки полковником я был не настоящим. Да ты и сам знаешь, как к офицерам из колоний здесь относятся. Волонтёрский полковник, оно вроде как офицер, но вроде как и не совсем, спокойно люди относились, без ажиотажа. Кадровые меня многие недолюбливали… ты даже представить себе не можешь.
– Да чего не могу, – сказал друг с привязчивым акцентом Юга, тягучим и немного гнусавым, – ещё как могу. У нас что, сильно хорошо относились выпускники Вест-Пойнта к ирлашкам? Да и джентельмены из хороших семей, получившие эполеты по праву рождения, не сильно от них отставали. Здесь так же?
– По другому, но не лучше. Меня… нас терпели, потому что знали, что мы волонтёры, что мы не настоящие офицеры. Любой новоиспечённый офицерик из местных считал себя как минимум ровней мне. Выручало моё писательство и прочее, вроде как развлекается творческий человек. А теперь всё, генерал. Да ещё и чин получил от настоящей страны.
– Эк теперь завистников покорёжит, – засмеялся Патрик.
– Пока их покорёжит, они меня покорёжить успеют, – мрачно отозвался Алекс, – или ты не догадываешься, какие неприятности могут доставить искренние завистники? Не настоящие враги, а именно людишки. Укусить, пустить слушок… и что теперь, всех подозревать? Людвиг мне эполеты генеральские навесил по политическим мотивам. Не он один так поступил, понятное дело – никогда чины и ордена не раздаются так щедро, как после победоносной войны. А тут ещё и необходимость выпятить заслуги именно своих людей. Только я не кадровый военный, чужак, да ещё и актёришка.
– Об этом я не думал, – помрачнел ирландец.
– А! – Фокадан дотянулся до графина, не вставая с кресла, и налил себе шнапса, – вот и Людвиг не подумал, за него подумали. Есть и другие проблемы с генеральским чином – я ж теперь в своих действиях ограничен.
– Рамки? Кажется, я начинаю понимать – жить теперь придётся в мундире, да ещё и застёгнутом на все пуговицы, образно говоря. В бордель по-простому не наведаешься, морду в кабаке по пьяной лавочке не начистишь… так?
– Так.
– Ого… сочувствую, друг.
Некоторое время молчали, Гриффин вытащил сигару и раскурил, пуская колечки в сторону камина[336].
– Попробуй найти что-то хорошее в награждении, – посоветовал Патрик, – не-не! Понимаю, что тебе вся эта слава с генеральскими эполетами до задницы! Теперь понимаю. Но ИРА точно на пользу пойдёт, да и социалистическому движению в целом.
– Только этим себя и утешаю, – мрачно сказал Фокадан, отсалютовав другу стаканом, – но проблема в том, что этак и забронзоветь можно. Слишком многие меня начнут прижизненным памятником воспринимать, со всеми этими чинами-орденами. Вместе со славой одного из отцов-основателей ИРА опасно может получиться. Придётся либо где-нибудь инкогнито жить, либо напротив – выбирать столичную жизнь, где таких памятников пруд-пруди. А это опять-таки сужает выбор круга общения, да ещё как! Представь, как теперь будут воспринимать меня в рабочих кварталах? Может и хорошо, но уж точно не как своего.
Патрик задумался, откинувшись в кресле и машинально укрывшись пледом от потянувшегося зимнего сквознячка.
– Да, – нехотя сказал ирландец, – попробовал себя на твоё место поставить, так аж волосы на заднице дыбом! Круг общения вовсе уж ограниченный получается, в кабак по-простому не зайдёшь. Да и поведение… ох-хо…
– Вот-вот, а с этими новыми орденами я на Рождественскую ель похож. Мне даже цеплять их на себя не надо, достаточно фотографий в газетах и всё – я уже памятник. Получил Владимира второй степени с мечами от русских, За Военные Заслуги от Баварии, от Австрии снова Марии Терезии, но уже Командорский Крест. От Саксонии рыцарскую степень Святого Генриха, медалек несколько от мелких союзников.
– При штурме Берлина ты и правда отличился, – хмыкнул Патрик, – всё заслужено. Да и ребятам в Кельтике хорошо перепало. Мне вон тоже, как честному и неподкупному журналисту, за своевременное и беспристрастное освещение событий. Помельче награды, но сам факт. Мне вот например приятно… хотя не отвечай, понимаю, что мы в разных ситуациях оказались.
Выпили, Алекс немного подымил на пару с другом, обсуждая достоинства алкоголя и табака, попутно зацепив колониальную политику.
– Хочешь интересные новости? – Весело спросил журналист немного заплетающимся языком, раскрасневшийся от алкоголя, – только учти, это пока неподтверждённые данные.
– Давай, – благосклонно кивнул такой же нетрезвый Фокадан.
– Знаешь же, что у Франции проблемы в колониях, в том числе и потенциальных, вроде Мексики? Солдат не хватает и… чтобы ты думал? Наполеон принял решение о вербовке негров в Конфедерации!
– Да ладно!? – Алекс аж привстал, едва не расплескав содержимое стакана.
– Точно тебе говорю! Со дня на день уже официально подтвердит! Наши… в смысле, не только ирландцы, но и белые вообще к нему не особо записываются. Даже креолы из Луизианы его как своего не очень-то воспринимают, тем паче его планы на захват Мексики.
– На хрен такой беспокойный сосед!
