Свою роль сыграла и лёгкая кавалерия, сохранившаяся у Бакланова почти в полном объёме. Тем паче, это не узкоспециализированные гусары, а казаки, вполне уверенно чувствующие себя в роли лёгкой пехоты.
Потери русских в битве при Динкельсбюле оказались более чем весомы, но оборона пруссаков рассыпалась карточным домиком. К русским попал сам Мольтке с доброй половиной своего штаба, а прусские войска рассеяны, понеся чудовищные потери. В плену оказалось больше тридцати тысяч пруссаков, захвачена вся вражеская артиллерия.
Решение с пленным получилось изящнейшее, их сбросили на попечение спешно сформированного баварского ополчения. Избавившись от обузы, Бакланов приказал взять темп, и оказалось, что русские войска могут двигаться ещё быстрее.
Патрик, в качестве военного корреспондента сопровождавший войска, сиял от счастья, как новенький, не залапанный ещё серебряный доллар.
Интервью у баварского короля, Бакланова, Мольтке… и это не считая интереснейших репортажей о баклановском прорыве, перепечатанном большей частью мировой прессы. Известный ранее в узких кругах ИРА и в истеблишменте КША, Патрик Гриффин стал известен всему миру. Ненадолго, но начало положено. Прекрасная реклама издательскому бизнесу.
– В Нюрнберг ломиться не будем, – потерев красные от недосыпа глаза, коротко сказал Бакланов на совещании, проводящемся в разграбленной пруссаками усадьбе.
– Осада? – Поинтересовался представитель австрийцев с умным видом, – я бы порекомендовал апроши[304].
– Блокада. Нам достаточно не выпускать пруссаков из города, да построить укрепления на случай атаки противника. Сам Нюрнберг нам попросту не нужен.
– А как же захват стратегически важного узла обороны? – Удивился австриец, встав в изящную позу и явно приготовившись к диспуту, – по всем канонам военной науки город нужно брать. Сильную крепость, в которой множество вражеских солдат, опасно оставлять без внимания. При подходе войск противника, такая крепость, да с многочисленным гарнизоном, нас возьмут в клещи!
– Внимание окажем, – улыбнулся казак в густые усы, – а насчёт клещей вы ошибаетесь, некому будет брать. Прусские войска частично разбиты под Динкельсбюле нашими совместными стараниями, частично в других местах. Гоняться за каждой ротой или пытаться осаждать города можно, но Михаил Григорьевич[305] решил попросту перерезать пути сообщения и давить врага по частям.
– Блицкриг! – Понял попаданец, – классический блицкриг во всём великолепии!
– Оседлав дороги и шоссе, мы лишаем противника возможности вести маневренную войну, – медленно проговорил Фокадан, пока Бакланов молчал. Командующий молча кивнул и поощрительно улыбнулся – давай, говори.
– Лишая пруссаков возможности нормально передвигаться, мы также отрезаем его от складов и помощи товарищей. Таким образом, не будучи в окружении формально, прусские войска по сути попадают во множество котлов. Не совсем окружение, разумеется, но прорваться пруссаки смогут либо с великими потерями, либо россыпью, взводами и отделениями. Предвижу потери пруссаков никак не меньше, чем три к одному, и это в самых скверных для нас случаях.
– Верно, полковник Фокадан, – сказал Бакланов, остановив на нём тяжёлый взгляд, – есть в вас военная жилка.
Попаданец чуточку смутился от не вполне заслуженного комплимента и поклонившись слегка, отступил на пару шагов назад. Вроде как из вежливости, но на деле попаданец просто побаивался казака, некая потусторонность в Бакланове прослеживается чётко. Ощущение, что через глаза Якова Петровича на тебя глядит кто-то очень старый и могущественный.
– Оседлав шоссе и железные дороги, – продолжил командующий, слегка прикрыв глаза и тяжко опираясь на массивный дубовый стол со следами пуль, – мы сможем реализовать численное преимущество практически в каждой битве, а по большей части и выбор места битвы будет за нами. Проиграть в таких условиях немыслимо. Посему в штурме не вижу Нюрнберга не вижу необходимости, подкрепление городу всё равно не придёт.
Выйдя с совещания, Алекс поспешил в расположение полка. Пусть осады Нюрнберга и не предвидится, но укрепить лагерь требуется как можно скорее, а для этого нужно провести топографические съёмки[306] местности и составить план. Пусть они и упрощённые, всё-таки строительства зданий и мостов не будет, зато время… Как обычно, всё нужно сделать ещё вчера.
В русских войсках свои инженеры, но есть такая вещь, как репутация. Здесь и сейчас можно сделать себе имя, а раз можно, то значит нужно. Фокадан предвкушал работу за себя и за того парня и чёрт возьми, ему это нравилось!
Русская школа военных инженеров заметно отличается от европейской и американской, так что коллегам нашлось немало тем для разговоров и будущих споров. В одном лагере собрались военные инженеры и инженерные части КША, Российской Империи, Австрии и Баварии – случай нечастый.
Как-то невольно возник соревновательный эффект, офицеры с азартом предлагали изящнейшие дополнения к проекту. С небольшим отрывом победил Фокадан.
