К его громадному удивлению, Пех тотчас садится к нему на живот, сжимая в руке бутылку. Но Тадек не чувствует его веса. Напротив, у него такое ощущение, будто он наблюдает за всем со стороны, словно это запутавшееся тело больше не принадлежит ему.
«Все обстоит гораздо хуже, чем я думал», - думает он, впадая в уныние.
– Даже не пытайтесь меня ободрить! - храбрится он. - Я знаю, что со мной!
– А ты думал, у нас еще остались какие-то иллюзии? - говорит Пех. -
– Я? - стонет Тадек. - Киплинг?
– Да. Если ты видел, как гибнет дело всей твоей жизни… Старина Киплинг! Я дам тебе почитать его стихи о Сталинграде… По его собственному признанию, это лучшее, что ему довелось написать.
1 Твое здоровье!
Какой пыл! Какое воодушевление! Попался, Ганга Дин?1
Это заявление немедленно вызывает у его товарищей приступ бурной радости. Бутылка быстро обходит еще несколько кругов.
– Как Яблонский? - спрашивает Тадек.
– Так же, как и мы, - говорит Пех. - Ушел из эскадрильи. - Он осушает стакан. - Мы нынче в свободном полете, - поясняет он.
– А Черв? Я видел, как он врезался в одного боша над Северным морем… Я был в двухстах метрах сзади и видел, как оба самолета спикировали в воду.
– Угу, - подтверждает Пех, - Черв упал прямо в ледяную воду и поплыл, как поплавок. «Брр…» - фыркал он на чистейшем польском. «Брр… брр…» - вне-
1 Аллюзия на стихотворение Редьярда Киплинга «Ганга Дин» (1890). -
запно услышал он за соседней волной. Черв поворачивает голову и видит боша, который плывет рядом с ним и смотрит на него своими идиотскими глазами. Чтобы согреться, они начинают обмениваться оскорблениями: «Т… т… ты утонешь, д… др… дружище! - шепчет Черв по-немецки с ликующим видом. - С… с… спасательный пояс не вечный. Т… т… тебе капут». «Брр…» - печально отвечает ему бош. - «Т… ты… ты стучишь зубами?» - ликует Черв. «Й… й… я? - хрипит бош. - М… м… мне так нравится. Эт… то п… приятно!» - «Оч… чень приятно! - соглашается Черв. - Н… н… ни за что н… н… на свете н… н… не хотел бы оказаться г… г… где-нибудь в д… др… другом месте!» «Брр…» - дрожат они хором, поглядывая друг на друга краем глаза. - «И… и… я двадцать раз б… б… бомбил Варшаву!» - радостно хрипит бош. «К… к… кё…» - спокойно отвечает ему Черв. «К… кого?» - с недоверием переспрашивает другой. «Кё… Кёльн, - договаривает Черв. - Ха-ха-ха!…» «Брр…» - мрачно фыркает бош. Через час он начинает слабеть. «Н… ну, давай, - шепчет он. - Тони… И дело с концом…» «Т… т… только после вас», - шепчет Черв. «И… и… и не мечтай!» - возражает бош и начинает захлебываться. Черв выигрывает очко. «Т… ты захлебываешься! - ликует он. - А я, с… смотри… Я… я просто ныряю в с… свое удовольствие». Он на время исчезает под водой и снова поднимается на поверхность. «А? - хрипит он, еле живой. - Ш… что ты на это с… с… скажешь?» Бош отчаянно смотрит на него, стискивает зубы и ныряет. «Он оказался круглым ослом, - с восхищением рассказывал мне потом Черв. - Я сосчитал до десяти и признал его побежденным. А потом потерял сознание…» Когда мы подняли его со дна, он был пропитан водой, как губка. Передай мне бутылку.
Тадек блаженно вздохнул. Он счастлив. Он изрядно выпил, и голова немного кружится, но он снова нашел своих товарищей, и, как в былые времена, они вместе отправятся в бой.
– Мы им покажем! - кричит он. Вдруг начинает петь во весь голос:
– Гляньте на этого пьянчугу! - ворчит Пех с отвращением. - Клянусь, нам придется нести его на самый верх…
Они берут его под руки, поднимают…
поет Тадек.
Вдруг он обо что-то спотыкается… Наклоняется. В траве лежит безжизненное тело пилота в шлеме, запутавшегося в парашюте. Рядом - обломки самолета.
– Кто это? - удивляется Тадек.
– Не обращай внимания, - говорит Пех. - Просто переступи…
…Они тащат его за собой.
Добранский умолк. Партизаны сидели неподвижно, склонив головы. Один только Пех выругался сквозь зубы, а потом, выйдя из землянки, сказал Янеку:
____________________
1 Польская походная песня.
– Рождаемся мы или умираем, они рассказывают нам сказки. У них всегда наготове свежая. Только этому они и научились за тысячи лет…
Тадек Хмура улыбался, и молодая женщина с закрытыми глазами - темные волосы ниспадают на плечи, лицо безмятежно, несмотря на следы слез, - нежно гладившая его по голове, навсегда осталась в памяти Янека, словно фигура на носу корабля, которую не скроет ни одна ночь и не смоет ни один шторм.
