Она покачала головой и склонилась над стиркой, по локоть опустив руки в теплую воду. Старший Зборовский хотел было сказать: «Никто ведь ничего не узнает», но вовремя одумался. Он знал, что все его аргументы и все доводы ложны и ему нет оправдания. Но в нем кипел гнев. Гнев и безграничное презрение ко всем, кто может придавать значение чему-либо, помимо борьбы. Он проворчал:
– Возможно, эти грузовики начинены взрывчаткой. Тонны и тонны взрывчатки… Завтра или послезавтра они отправятся на фронт. Они уедут в Сталинград, и тогда… - Он подыскивал нужные слова. - Тогда будет слишком поздно!
Он почувствовал чью-то руку у себя на плече. Зося тихо сказала своим девичьим голоском:
– Я схожу. Я согласна. Молчи, Казик, я согласна.
Она расплакалась. Старший Зборовский отвернулся от нее и убежал. Он бросился на свое убогое ложе, закрыв лицо ладонями и стиснув челюсти. В висках у него стучала кровь, щеки горели от стыда. На соседнем ложе его брат чистил винтовку.
– Что с тобой, Казик?
– Заткнись. Ничего.
– Зубы болят?
– Замолчи, блядский… - Внезапно он повернул к брату свое бледное искаженное лицо. - Я тебе морду набью. Замолчи. Заткни свою грязную глотку, набитую…
Его брат подождал минуту и спросил:
– Ты все-таки послал ее?
– Я - собака. Слышишь, Стефек? Грязный пес, вот кто я такой…
– Не изводи себя. Одним грязным псом больше, одним меньше, что это меняет?
Зося шла больше двух часов. Она держалась середины дороги - маленький черный муравей на снегу. Часового она заметила издали. Зажав винтовку между коленями, солдат бил себя руками в грудь, чтобы согреться. Метрах в пятидесяти от дороги Зося увидела грузовик: перед ним стоял пулемет с двумя солдатами, лица которых закрывали шерстяные шлемы. Часовой прервал свои упражнения и схватил винтовку.
– Здесь запрещено ходить. Марш назад! - Он попытался объясниться по-польски: -
____________________
1 Запрещено… Пошла, пошла!
– Не затрудняй себя,
Она угодливо улыбнулась.
– Я уже три года общаюсь с немецкими солдатами… Можно было кое-чему научиться!
Солдат рассмеялся. Он развернулся к грузовикам и прокричал:
– Слышите, я нашел девицу, которая нас согреет.
Подошел второй часовой. Это был пожилой человек с угрюмым лицом и шелушащимся от мороза носом. Он осмотрел Зосю с ног до головы и сплюнул:
– Они тут все сифилитички.
– Эта вроде бы здоровая, - заметил первый солдат. - И молодая.
– Еще ни о чем не говорит. В Бельгии я заразился от пятнадцатилетней шлюхи, а недавно Колюшке загремел в госпиталь из-за одной потаскухи, которой не исполнилось и четырнадцати. Карточка есть?
– Да.
– Покажи!
1 Любимый
Зося вынула карточку из кармана.
– Вроде бы в порядке, - не глядя, сказал первый солдат.
– М-да, - сказал старший. - Но я сомневаюсь. В этой грязной стране… - Он харкнул. - Эх, была не была! Какая, в конце концов, разница? Подхватишь заразу - пошлют обратно в тыл. А мне ничего другого и не нужно. Так не хочется ехать на фронт.
– Мне тоже. Сколько ты хочешь за один
– Мне не нужно денег. На них ничего не купишь. Вот если бы у вас были консервы…
Младший солдат рассмеялся.
– А у нее губа не дура. Такая нигде не пропадет!
– Мы дадим тебе одну банку консервов за двоих.
– Этого мало.
– И спросим друзей, может, они тоже захотят. Мы скажем им цену: по банке с носа.
– Ладно.
– Надо бы спросить сержанта, может,
1 «Палка»
он тоже не прочь, - сказал старший. - Он очень любит это дело, и потом, если будет заодно с нами, то, в случае чего, покроет.
– Я не хочу после сержанта. Это опасно. В Бельгии…
– Мы будем первыми.
Он повернулся к Зосе.
– Подожди там, в кустах. Мы через час сменяемся. Мы сами тебя найдем. Потом станем между грузовиками, там не так дует.
– Ладно.
…Она ждала. Ждала, сидя на пеньке. Она думала о том, что сказал ей старший Зборовский: «Последний раз». Но она в это не верила. Не бывает «последнего раза» для страданий, а надежда - всего лишь уловка Господа, помогающая людям выносить все новые и новые страдания. Она ждала. Время текло медленно, воздух был жестким и холодным, как лед, каркали вороны, и небо было серым. Ей хотелось малого: любить, есть досыта и находиться в тепле, и она спрашивала себя, почему так трудно любить и не умирать от голода или холода? Намного важнее найти ответ на этот вопрос, думала она, чем знать все то, чему ее ровесниц учат в школе: что земля круглая, что она вертится и как правильно пишется:
– Вот она! - сказал чей-то голос.
