Она улыбнулась, кивнула ему и в то же мгновение вышла из комнаты. Вскоре она возвратилась, неся в одной руке большой графин, а в другой блюдо с огромным круглым глазированным пирогом. Когда Гертруда доставала этот пирог из буфета, ее вдруг пронзила мысль, что Шарлотта предназначала его в качестве угощения мистеру Брэнду. Заморский родственник рассматривал блеклые, высоко развешанные гравюры. Услыхав, что она вошла, он повернул голову и улыбнулся ей так, словно они были старые друзья, встретившиеся после долгой разлуки.
- Вы сами мне подаете? - проговорил он. - Так прислуживают только богам.
Гертруда сама подавала еду многим людям, но никто из них не говорил ей ничего подобного. Замечание это придало воздушность ее походке, когда она направилась к маленькому столику, где стояло несколько изящных красных бокалов с тончайшим золотым узором, которые Шарлотта каждое утро собственноручно протирала. Бокалы казались Гертруде очень красивыми, и ее радовало, что вино хорошее, это была превосходная мадера ее отца. Феликс нашел, что вино отменное, и с недоумением подумал, почему ему говорили, будто в Америке нет вина. Гертруда отрезала ему громадный кусок пирога и снова вспомнила о мистере Брэнде. Феликс сидел с бокалом в одной руке, куском пирога в другой - пил, ел, улыбался, болтал.
- Я ужасно голоден, - сказал он. - Устать я не устал, я никогда не устаю, но ужасно голоден.
- Вы должны остаться и пообедать с нами, - сказала Гертруда. - Обед в два часа. К этому времени они возвратятся из церкви, и вы познакомитесь со всеми остальными.
- Кто же эти остальные? - спросил молодой человек. - Опишите мне их.
- Вы сами их увидите. Расскажите мне лучше о вашей сестре.
- Моя сестра - баронесса Мюнстер, - сказал Феликс.
Услышав, что его сестра баронесса, Гертруда встала с места и несколько раз медленно прошлась по комнате. Она молчала, обдумывала то, что он ей сказал.
- Почему она тоже не приехала? - спросила она.
- Она приехала, она в Бостоне, в гостинице.
- Мы поедем и познакомимся с ней, - сказала, глядя на него, Гертруда.
- Она просит вас этого не делать! - ответил молодой человек. - Она шлет вам сердечный привет; она прислала меня известить вас о ее прибытии. Она явится сама засвидетельствовать почтение вашему батюшке.
Гертруда почувствовала, что снова дрожит. Баронесса Мюнстер, которая прислала этого блестящего молодого человека "известить о ее прибытии", которая явится сама, как к царю Соломону царица Савская (*7), "засвидетельствовать почтение" скромному мистеру Уэнтуорту, - столь важная персона предстала в воображении Гертруды со всей волнующей неожиданностью. На мгновение она совсем потерялась.
- А когда ваша сестра явится? - спросила она наконец.
- Как только вы пожелаете... хоть завтра. Она жаждет вас увидеть, ответил, желая быть любезным, молодой человек.
- Да, завтра, - сказала Гертруда; ей не терпелось его расспросить, но она не очень хорошо представляла себе, чего можно ожидать от баронессы Мюнстер. - Она... она... она замужем?
Феликс доел пирог, допил вино; встав с кресла, он устремил на Гертруду свои ясные выразительные глаза.
- Она замужем за немецким принцем, Адольфом Зильберштадт-Шрекенштейн. Правит не он, он младший брат.
Гертруда смотрела на Феликса во все глаза; губы у нее были полуоткрыты.
- Она... она _принцесса_? - спросила она.
- О нет, - сказал молодой человек. - Положение ее весьма своеобразно, брак морганатический.
- Морганатический?
Бедная Гертруда впервые слышала эти имена, эти слова.
- Видите ли, так называется брак между отпрыском правящей династии... и простой смертной. Бедняжке Евгении присвоили титул баронессы - это все, что было в их власти. Ну, а теперь они хотят этот брак расторгнуть. Кронпринц Адольф, между нами говоря, простофиля; но у его брата, а он человек умный, есть насчет него свои планы. Евгения, естественно, чинит препятствия; но, думаю, не потому, что принимает это близко к сердцу, моя сестра - женщина очень умная и, я уверен, вам понравится... но она хочет им досадить. Итак, сейчас все en Fair [повисло в воздухе (фр.)].
Легкий, жизнерадостный тон, каким гость поведал эту мрачно-романтическую историю, поразил Гертруду, но вместе с тем до некоторой степени польстил ей - польстил признанием за ней ума и прочих достоинств; Она была во власти самых разнообразных ощущений, и наконец то, которое одержало верх, облеклось в слова.
- Они хотят расторгнуть ее брак? - спросила она.
- Судя по всему, да.
- Не считаясь с ее желанием?
- Не считаясь с ее правами.
- Наверное, она очень несчастна? - сказала Гертруда.
Гость смотрел на нее, улыбаясь; он поднес руку к затылку и там ее на мгновение задержал.
- Во всяком случае, так она говорит, - ответил он. - Вот и вся ее история. Она поручила мне рассказать ее вам.
- Расскажите еще.
- Нет, я предоставлю это ей самой. Она это сделает лучше.
Гертруда снова в волнении вздохнула.
- Что ж, если она несчастна, - сказала она, - я рада, что она приехала к нам.
