Потом она отвернулась и стала смотреть на зарево заката. Ей было не по себе; она чувствовала себя виноватой и в то же время досадовала на себя за это чувство вины; мистер Брэнд, не сводивший с нее сейчас своих маленьких, добрых, настойчивых глаз, воплощал для нее множество наполовину погребенных обязательств, которые вдруг ожили и весьма внятно о себе заявили.
- У вас есть новые интересы, новые занятия, - продолжал он. - Не берусь утверждать, что у вас есть новые обязанности. Но у всех нас всегда есть старые, Гертруда, - добавил он.
- Откройте, пожалуйста, калитку, мистер Брэнд, - сказала она с невольным чувством, что с ее стороны это проявление малодушия, невыдержанности.
Однако он открыл калитку и посторонился, пропуская молодую девушку, потом закрыл ее за собой. Но до того, как Гертруда успела свернуть в сторону, он взял ее руку и несколько секунд не отпускал.
- Я хочу сказать вам одну вещь, - проговорил он.
- Я знаю, что вы хотите мне сказать, - ответила она и чуть было не добавила: "И знаю, как вы это скажете", но вовремя удержалась.
- Я люблю вас, Гертруда, - сказал он. - Очень люблю. Еще больше, чем прежде.
Он произнес эти слова именно так, как она и предполагала; она не в первый раз их слышала. Они лишены были для нее какого бы то ни было очарования, - ее это даже удивляло. Считается ведь, что женщина должна испытывать восторг, когда слышит такие слова, а ей они казались плоскими, безжизненными.
- Как бы я хотела, чтоб вы об этом забыли, - вымолвила она.
- Разве я могу... Да и почему? - спросил он.
- Я ведь ничего вам не обещала... не давала никаких обетов, продолжала она, глядя ему в глаза, и голос ее при этом слегка дрожал.
- Но вы давали мне понять, что я имею на вас влияние. Вы открывали мне душу.
- Я никогда не открывала вам души, мистер Брэнд! - воскликнула с большой горячностью Гертруда.
- Значит, вы не были со мной так откровенны, как я предполагал... как все мы предполагали.
- При чем здесь все! - вскричала Гертруда.
- Я имею в виду вашего отца, вашу сестру. Вы же знаете, как они хотят, чтобы вы меня выслушали, какое это было бы для них счастье.
- Нет, - сказала она, - это не было бы для них счастье. Их ничто не может сделать счастливыми. Здесь никто не чувствует себя счастливым.
- Мне кажется, ваш кузен, мистер Янг... очень счастлив, - возразил мягко, чуть ли не робко мистер Брэнд.
- Тем лучше для него! - сказала Гертруда и снова чуть усмехнулась.
Молодой человек несколько секунд смотрел на нее.
- Вы очень изменились, - сказал он.
- Я этому рада, - заявила Гертруда.
- А я нет. Я знаю вас много лет. И я любил вас такой, какой вы были.
- Благодарю вас, - сказала Гертруда. - Мне пора домой.
Он в свою очередь усмехнулся.
- Вот видите - вы, несомненно, меня избегаете!
- Ну, так избегайте и вы меня, - сказала Гертруда.
Он снова на нее посмотрел.
- Нет, я не стану вас избегать, - ответил он очень мягко. - Но я предоставлю вас пока самой себе. Думаю, через какое-то время вы вспомните то многое, о чем вы сейчас забыли. Думаю, вы снова ко мне вернетесь. Я очень на это уповаю.
Заключенный в его словах упрек прозвучал с такой силой, что Гертруде нечего было на это ответить.
Мистер Брэнд отвернулся и, облокотившись на калитку, обратил лицо к прекрасному закатному небу. Гертруда, оставив его там стоять, снова пошла по направлению к дому, но, дойдя до середины соседнего поля, вдруг разрыдалась. Ей Казалось, что слезы эти накапливались уже давно, и ей сладко было их пролить. Однако они быстро высохли. Была в Гертруде какая-то непреклонность, и после этого она ни разу уже больше не плакала.
6
