Он ни разу до этого случая не упоминал в разговоре с ней Зильберштадт; у него были на то особые причины. Он знал, что там у нее муж, и ему это было неприятно. К тому же Эктону неоднократно повторяли, что муж хочет от нее отделаться, и обстоятельство это было такого свойства, что малейший, даже самый косвенный, на него намек был недопустим. Правда, сама баронесса упоминала Зильберштадт достаточно часто, и так же часто Эктон думал о том, почему ее муж решил от нее избавиться. Роль отвергнутой жены, несомненно, ставила женщину в ложное положение, но баронесса, надо сказать, играла ее с большим тактом и достоинством. Она с самого начала дала понять, что в вопросе этом существуют две стороны и что, пожелай она со своей стороны пролить свет на события, в рассказе ее не было бы недостатка в трогающих сердца подробностях.
- Конечно, это ничем не напоминает самого города, - сказала она, украшенных скульптурой фронтонов, готических храмов, замка с крепостными рвами и множеством башен. Зато немного напоминает другие уголки герцогства; можно вообразить, что мы в могучих старых лесах Германии, в ее легендарных горах; подобный вид открывается из окон Шрекенштейна.
- Что такое Шрекенштейн? - спросил Эктон.
- Огромный замок, летняя резиденция принца.
- Вы там жили?
- Я гостила там, - ответила баронесса.
Эктон некоторое время молча смотрел на расстилавшийся перед ним пейзаж без замков.
- Вы впервые задали мне вопрос о Зильберштадте. Я думала, вам захочется расспросить меня о моем браке. Он должен казаться на ваш взгляд очень странным.
Эктон посмотрел на нее.
- Неужели я мог бы себе это позволить!
- Вы, американцы, страшные чудаки! - заявила баронесса. - Вы никогда ни о чем прямо не спросите; конца нет тому, о чем у вас здесь не принято говорить.
- Мы, американцы, очень вежливы, - сказал Эктон, национальное сознание которого значительно усложнилось благодаря пребыванию в других странах, но которому тем не менее не нравилось, когда бранили американцев. - Мы не любим наступать людям на мозоль, - сказал он. - Но мне очень хотелось бы услышать о вашем браке. Расскажите, как это произошло?
- Кронпринц в меня влюбился, - ответила со всей простотой баронесса. И стал настойчиво добиваться моей благосклонности. Сначала он не собирался на мне жениться - у него и в мыслях этого не было. Но я не пожелала его слушать. Тогда он предложил мне брак - в той мере, в какой он мог. Я была молода, и, признаюсь, мне это польстило. Но если бы все повторилось снова, я, безусловно бы, ему отказала.
- Когда же это все произошло? - спросил Эктон.
- Ну... несколько лет назад, - сказала Евгения. - У женщины никогда не следует спрашивать дат.
- Но я полагал, когда речь идет об истории... - сказал Эктон. - И теперь он хочет этот брак расторгнуть?
- Они хотят, чтобы он заключил политически выгодный брак. Идея принадлежит его брату. Тот очень умен.
- Оба хороши, один другого стоит! - воскликнул Эктон.
Баронесса с философским видом слегка пожала плечами.
- Que voulez-vous! [Что вы хотите! (фр.)] Они принцы, им кажется, что они обходятся со мной как нельзя лучше. Зильберштадт - маленькое, но в полном смысле слова деспотическое государство. Принц мог бы расторгнуть мой брак росчерком пера. Тем не менее он обещал мне не делать этого без моего официального согласия.
- А вы согласия не даете?
- Пока нет. Все это в достаточной мере постыдно! И облегчать им задачи я уж, во всяком случае, не собираюсь. Но в моем секретере хранится коротенький документ, который надо только подписать и отослать принцу.
- И тогда с этим будет покончено?
Баронесса подняла руку и уронила ее.
- Я сохраню, конечно, свой титул, по крайней мере я вольна его сохранить, если пожелаю. И думаю, я пожелаю его сохранить. Всегда лучше иметь какое-то имя. И я сохраню свой пенсион. Он очень мал, ничтожно мал, но на него я живу.
- И вам надо только подписать эту бумагу? - спросил Эктон.
Баронесса несколько секунд на него смотрела.
- Вы меня к этому склоняете?
Он медленно поднялся и стоял, заложив руки в карманы.
- Что вы выигрываете, не делая этого?
- Предполагается, что я выигрываю время, что, если я буду тянуть и медлить, кронпринц может еще ко мне вернуться, может пойти против брата. Он очень меня любит, и брату далеко не сразу удалось его на это толкнуть.
- Если бы он к вам вернулся, - сказал Эктон, - вы бы... вы бы его приняли?
Баронесса встретилась с ним взглядом и слегка покраснела. Потом она тоже поднялась с поваленного дерева.
- Я сказала бы ему с чувством глубокого удовлетворения: "Теперь мой черед. Я порываю с вами, ваша светлость!"
Они направились к карете.
- Да, - сказал Роберт Эктон, - очень любопытная история! А как вы с ним познакомились?
- Я жила в Дрездене, у старой дамы - старой графини. Когда-то она была дружна с моим отцом. Отец умер. Я осталась совсем одна. Брат странствовал по свету с труппой актеров.
- Вашему брату следовало бы находиться при вас, - заметил Эктон. - И удержать вас от того, чтобы вы слишком доверялись принцам.
Баронесса, немного помолчав, сказала:
