Идя домой, он спрашивал себя, та ли это ложь, которую он хотел услышать, или ему этого недостаточно. В тот же вечер он встретился с баронессой снова; она опять появилась в доме дяди. Однако говорить с ней ему почти не довелось; в гости к мистеру Уэнтуорту и его дочерям приехали в кабриолете двое джентльменов из Бостона, и, разумеется, больше всего их интересовала мадам Мюнстер. Впрочем, один из них не вымолвил за весь вечер ни слова, он только сидел и с величайшей серьезностью смотрел на нее, и всякий раз, как она роняла какое-нибудь замечание, торжественно подавался всем корпусом вперед, подставляя, как глухой, свое внушительных размеров ухо. Очевидно, его угнетала мысль о выпавших на ее долю несчастьях и злоключениях; он так ни разу и не улыбнулся. Спутник его - тот вел себя иначе: он подсел с веселым и непринужденным видом к мадам Мюнстер и, стараясь заставить ее разговориться, предлагал каждые пять минут новую тему. Евгения не так живо, как обычно, отзывалась на все и не так пространно высказывалась о сравнительных достоинствах европейских и американских установлений, как ожидал от нее наслышавшийся о ее красноречии собеседник. Тем не менее она была недоступна Роберту Эктону, который, заложив руки в карманы, слонялся по веранде, прислушиваясь, не раздастся ли скрип подаваемой к заднему крыльцу бостонской коляски. Но, сколько он ни прислушивался, все было напрасно. И в конце концов он потерял терпение, и, когда к нему подошла сестра и позвала домой, он тут же с ней и ушел. Евгения, видевшая, что они уходят, и находившаяся в раздраженном расположении духа, еще больше утвердилась в своем мнении, что сей джентльмен куда как хорош. "Даже эта mal-elevee [невоспитанная (фр.)] девчонка, - подумала она, - вертит им, как ей вздумается". Евгения сидела поблизости от одного из выходивших на веранду высоких окон, но, вскоре после того как Роберт Эктон ушел - как раз в тот момент, когда словоохотливый джентльмен из Бостона поинтересовался, что она думает о нравах вышеупомянутого города, - вдруг поднялась с места. На веранде ей попался навстречу шедший с другого конца дома Клиффорд Уэнтуорт. Она остановила его, сказав, что ей надо с ним поговорить.
- Почему вы не пошли провожать вашу кузину? - спросила она.
Клиффорд удивленно на нее посмотрел.
- Как почему? С ней пошел Роберт.
- Совершенно верно, но ведь обычно вы этого ему не передоверяете?
- Да, но я хочу отправить бостонцев - видно, они первый раз в жизни взяли в руки вожжи.
- Так вы не поссорились с вашей кузиной?
Клиффорд секунду подумал, потом с тем полным простодушием, которое больше всего и сбивало баронессу с толку, сказал:
- Да нет, мы помирились.
Баронесса устремила на него взгляд, но Клиффорд начал с некоторых пор побаиваться этих взглядов баронессы и старался быть вне пределов их досягаемости.
- Почему вы ко мне не приходите? - спросила она. - Вы мной недовольны?
- Недоволен вами? Еще не хватало, - сказал Клиффорд, смеясь.
- Тогда почему же вы не приходите?
- Да боюсь снова угодить в заднюю комнату и сидеть там впотьмах.
- Я думала, вам это придется по вкусу, - сказала, не сводя с него взгляда, Евгения.
- По вкусу! - воскликнул Клиффорд.
- Мне бы пришлось, будь я молодым человеком, который явился с визитом к очаровательной женщине.
- Что мне за польза от очаровательной женщины, когда я заперт в этой задней комнате?
- Боюсь, от меня вам везде мало пользы! - сказала мадам Мюнстер. - А я ведь так хотела быть вам полезна.
- Вот и коляска, - заметил вместо ответа Клиффорд.
- Забудьте вы на минуту про эту коляску. Вы знаете, что я вас покидаю?
- Вы имеете в виду - сейчас?
- Я имею в виду - через несколько дней. Я уезжаю совсем.
- Вы возвращаетесь в Европу?
- Вы угадали, и вы должны побывать в Европе и навестить меня там.
- Да, да, я там побываю.
- Но до того, - заявила Евгения, - вы должны навестить меня здесь.
- Ладно, только я уж буду держаться подальше от этой темной комнаты! заявил ее наивный молодой родственник.
Баронесса помолчала.
- Вы правы, вы должны прийти смело... открыто. Так будет гораздо лучше. Теперь я это вижу.
- И я вижу, - воскликнул Клиффорд. - Ах ты... что там с этой коляской! - добавил он тут же, уловив своим привычным ухом какой-то неположенный скрип колес у подаваемого в этот момент к крыльцу бостонского экипажа и бросаясь со всех ног выяснять причину столь серьезной неисправности.
Баронесса, возвращаясь домой одна при свете звезд, спрашивала себя: неужели она так и уедет ни с чем? Неужели она так ни с чем и уедет?
