Пока иду, цокая набойками по нагретому асфальту, до пекарни, перебираю в голове фразы, которые скажу Беккеру, чтобы как-то оправдать свой провал. Выстраиваю их в единый диалог, перечисляю про себя возможные варианты его ответов, возвожу оборону… Тренировка, давно ставшая привычной, — она позволяет сейчас отвлечься от проблем в жизни, сосредоточившись только на сегодняшней ситуации на работе и будущем разборе полётов с начальником. Позволяет не думать об отце и сквозящей дыре внутри.
Да и я люблю быть подготовленной, даже если понимаю, что чаша весов склонится не на мою сторону.
В этой задумчивости и полемике с собой, я не замечаю, как дохожу до пекарни. Аромат выпечки тут же вынуждает голодный желудок сжаться, и я радуюсь, что нет очереди. Быстро сделав заказ, отхожу к большому окну в пол, машинально плотнее запахивая плащ.
И мой взгляд цепляет то, что я всем сердцем не желала бы сейчас увидеть. Вдоль тротуара чертовски медленно катится уже знакомый чёрный мерседес S-класса…
Дыхание сбивается моментально, и я не сразу слышу оклик бариста.
Усилием воли заставляю себя отвернуться от стекла и совершенно на автомате подхожу к стойке, забирая трясущимися руками бумажный стакан с кофе и пакет с круассаном.
Надо успокоиться. Надо. Чёрт возьми. Успокоиться.
Мне могло показаться. В конце концов, сколько в Нью-Йорке подобных машин?..
Но противно зудящее нутро подсказывает, что это — не случайность, не абстрактный незнакомый мерседес.
У меня нет никаких вариантов: придётся сейчас выходить на улицу… Собрав всю имеющуюся храбрость в кулак, я до побелевших костяшек сжимаю свой заказ, перекидываю назад сумочку и, словно направляясь на эшафот, выхожу.
Тонировка слишком темна, чтобы понять, кто внутри автомобиля, но вижу, как с водительского места неторопливо поднимается и выходит Энтони Смит.
Я застываю на месте, в паре шагов от кузова, остервенело обдумывая ситуацию, — как далеко я смогу убежать на гребанных Джими Чу? Чёрт бы побрал эти каблуки… В том, что побег, и желательно потом из страны, крайне необходим, я не сомневаюсь, ведь этот человек, а точнее, его таинственный босс явно следит за мной.
— Миссис Ричардс, добрый день! — пока без намёка на какую-то угрозу приветствует меня Смит, застегивая пуговицы идеально сидящего на его худой фигуре серого пиджака.
— Снова вы? — по горлу проходит лёгкий спазм, но я не позволяю страху завладеть разумом.
Смит обходит машину спереди, но останавливается на почтительном расстоянии, сложив руки в услужливом жесте. Меня это почему-то мгновенно доводит и раздражает.
— Миссис Ричардс, — он наклоняет голову, проницательно рассматривая окаменевшую меня. — Сейчас будет лучше, если вы мирно, без лишних и ненужных эмоций, проедете далее со мной.
Стаканчик с кофе почти выпадает из руки, но я всё-таки удерживаю его. Смит замечает, как я начинаю лихорадочно озираться по сторонам в поисках помощи, но как назло — улочка пуста. Ни прохожих, ни полицейского патруля: даже если я закричу, навряд ли бедолага-бариста выбежит меня спасать или успеет позвонить в 911.
— Вам ничего не угрожает, мэм… — почему-то я улавливаю скрытый подтекст:
Его взгляд опускается на мою правую ногу, которая уже отступила назад.
— Да что нужно этому вашему чёртовому Рамиресу?! — я вспыхиваю, как бензиновое пятно, к которому поднесли спичку. — Вы хоть понимаете, что творите? Буквально выкрадываете меня с улицы, явно чувствуя себя при этом абсолютно безнаказанным!
— Я всего лишь выполняю свою работу, миссис Ричардс. И хочу, чтобы вы спокойно посодействовали мне в этом, без упрямства сев в салон, — тут голос Смита приобретает металлические нотки. Я дёргаюсь назад, всё-таки обронив и пакет, и напиток, когда он подходит ближе, но Смит всего лишь тянется к наполированной ручке задней дверцы. Открыв её, он мимолётным взглядом скользит по коричневой луже кофе, растекшегося рядом с моими туфлями, и возвращает своё внимание ко мне. — Садитесь в машину, Джейн. Сейчас же.
Переход на имена коробит, но это меньшее из всей ощущаемой вседозволенности, которое меня волнует. На негнущихся ногах я, как в замедленной съёмке, двигаюсь к мерседесу.
И не могу объяснить себе, почему всё-таки повинуюсь подобно марионетке…
Мы едем мучительно долго. Смит стойко хранит молчание, а я в какой-то момент устаю сыпать оскорблениями и вопросами. Все вещи действительно остались при мне, и большой палец наготове: одно касание по смартфону отправит экстренный вызов службам спасения.
Я злюсь на себя, на то, что поддалась, даже не попытавшись защититься. Интуиция подсказывает, что добром эта встреча не кончится, каким бы учтивым не пытался быть водитель-помощник Рамиреса.
