Чувствую спиной присутствие третьего человека, который, похоже, замялся, услышав меня.
— Я могу зайти позже, сеньор…
Узнав голос Смита, я всё-таки сажусь вполоборота, чтобы взглянуть на него.
— Нет. Проходи, — твёрдо отрезает Рамирес, и я вновь ощущаю на своём профиле его внимание. — Мы с мисс Ричардс обсуждаем её функционал.
— Миссис, — цежу я сквозь зубы, намеренно поправляя его и игнорирую любезное приветствие помощника, подошедшего и вставшего за плечом этого невыносимого человека. — Вам, кажется, стоит запомнить две вещи, сеньор Рамирес: то, что я — вдова, и то, что вы обойдётесь без моей компании вне работы.
На секунду я воображаю себе эти самые встречи и порывисто вскакиваю с места. Ну уж нет. Терпеть Рамиреса не только в офисе, но и в остальных сферах жизни, которые пока принадлежат мне, я не собираюсь. Хотя, возможно, дело даже не в этом — я попросту не хочу чувствовать постоянный страх, который как сизый дым выползает и заполняет пространство между нами всякий раз, когда я его вижу. Даже сейчас, несмотря на свою браваду и вспыхнувшую смелость, я всё равно ощущаю себя балансирующей на краю лезвия, владелец которого сидит напротив. И понимаю, что, кажется, перегнула палку…
— Сядьте, — каждый произнесённый слог одного короткого слова пробивает меня, как забитый в доску гвоздь. Я перебегаю затравленным взглядом с каменного лица Альваро на Смита, который тоже невольно вздрагивает от тона своего хозяина. Чего я жду? Помощи? Сочувствия? — Сейчас же.
Я плюхаюсь на место, наплевав на манеры, и в висках опять начинает пульсировать боль, притупившаяся с момента встречи с Рамиресом. Непроизвольно касаюсь пальцами головы и морщусь, совершенно забывая, где нахожусь и что меня сейчас ожидает. Опять схватит за шею или закует в наручники?..
— Ваше счастье, Джейн, что я сегодня не в том настроении, чтобы слишком всерьёз воспринимать подобные протесты, — с ленцой неторопливо начинает Рамирес, протянув руку назад, не поворачиваясь, к помощнику и забирая у того многочисленные папки. Раскрыв одну из них и опустив взгляд, он продолжает: — Вы будете сопровождать меня на тех мероприятиях, на которых я посчитаю нужным, и не как какая-то эскортница, а мой сотрудник. Я так хочу, и это не подлежит обсуждению.
Мне кажется, что вот-вот — и я захлебнусь в собственном гневе и беспомощности, ведь на самом-то деле этот мерзавец получит своё или же прибегнет к радикальным методам, сколько бы я с ним не спорила.
Рамирес берёт со стола элегантный футляр, вынимает из него ручку под стать и неожиданно усмехается, прежде чем поставить на бумагах свою подпись.
— Всё-то вы пытаетесь перевести в горизонтальную плоскость, Джейн. Как-то это не этично, — ухмылка становится шире и похожей на оскал, отчего я ёжусь и украдкой поглядываю на застывшего Смита. Удивительно, что и тот не привык к экстравагантным повадкам своего хозяина, хотя наверняка работает на него давно. Новичок точно не был бы посвящен в «грязь», подобно той, что была на складе. Рамирес выводит очередную размашистую подпись и смотрит на меня безразличным взглядом исподлобья: — Я начинаю думать, что нравлюсь вам настолько, что вы хотите затащить меня в постель.
— Ошибаетесь, — распрямив плечи, оскорблённо выдавливаю я в ответ и хочу всё-таки разойтись в оборонительных речах, но он мягко, что удивительно в контрасте с предыдущими эмоциями, перебивает меня:
— Можете быть спокойны. Я воспринимаю вас исключительно как адвоката компании, но, как я уже сказал, вы будете присутствовать со мной на тех неформальных встречах, на которых потребуется.
Я ловлю на себе участливый взгляд Смита и хмурюсь. Да уж… Выгляжу я наверняка как человек, нуждающийся в жалости, но жалость унижает, так что… Поправив волосы, я отвечаю ему равнодушным взором, но Энтони уже заглядывает за плечо сидящего босса, который тоже сейчас не обращает на меня внимания, полностью уйдя в документы.
Голову снова простреливает болью, и, приложив пальцы к вискам, я осторожно массирую их, остро жалея, что не позавтракала, не выспалась, не взяла с собой анальгетики. Заодно и обдумываю всё, что сказал Рамирес, будь он проклят.
Биться лбом о его бетонную стену абсолютнейшей упёртости дальше просто не имеет смысла. Альваро — тот, кто запросто может проявить насилие и заставить меня объявиться на каком-нибудь рауте в ошейнике, величественно держа при этом в руке поводок. Придётся идти на компромиссы — а я так их ненавижу…
Как? Как он умудряется выкручивать беседы только в свою пользу?
— Я — не светский человек… Даже приёмы, устраиваемые давно родителями, меня не прельщали… — медленно и тихо начинаю я, наблюдая за его реакцией. Коротко взглянув в ответ, Рамирес открывает следующую папку. — Мне не интересны театры, музеи, выставки, благотворительность и прочее. Всё то, чем занимают свою и так праздную жизнь богатые и бестолковые.
— Надеюсь, что меня нет во второй категории, как и ваших родителей, потому что к первой нас отнести ещё можно, — ну надо же, кто бы мог подумать: вопрос денег его задел. Типичный мужлан, измеряющий всё кошельком…
