— Хорошо, капитан. Желаю вам удачи и обещаю, что никто не покусится на тайну личности Жука; я лично прослежу за тем, чтобы его доставили в каминную трубу в Лаймхаусе.
После чего Прайс поднялся в экипаж и закрыл люк.
Бёртон подошел ко второму крабу, в который Боллинг и Бладман только что подняли секцию трубы с Жуком. К ним присоединился истопник Томас Бидл.
Вилли Корниш и Оскар Уайльд на мгновение задержались, чтобы попрощаться.
— Извини, Язва, что я втянул тебя во все это, — сказал Бёртон. — Я думал, что оказываю тебе услугу.
Уайльд улыбнулся.
— Не волнуйтесь, капитан. Опыт — такая штука, которую нельзя получить бесплатно, и если это цена, я счастлив уплатить ее, ибо теперь я приобрел опыт на всю жизнь!
Мальчики вошли в краба.
Бёртон повернулся к Изабелле Мейсон.
— Вы уверены, что хотите остаться и присоединиться к нашей экспедиции, мисс Мейсон? Учтите, впереди много месяцев тяжелого пути.
— В крабах нет места для еще одного человека, сэр Ричард, — ответила она. — И кто-то должен готовить еду для вашей группы — эту обязанность я с удовольствием возьму на себя. Кроме того Садхви не помешает помощь еще одной женщины. Мы должны, по меньшей мере, держать себя на высоте, как вы считаете?
Бёртон захлопнул люк второго краба, встал и смотрел, как, кашляя и стоная, обе машины ожили. Из их воронок вырвался дым, Уайльд, Корниш и доктор Бернаби Квайнт махнули в последний раз из окна, и обе странные машины зашагали прочь.
Солнце село.
Перед
Внезапно Покс пропела:
— Хмельной шишкобой! — и Бёртон прошептал:
— Я бы не мог сказать лучше.
Одна нога перед другой.
— Далеко? — промямлил Кришнамёрти.
— Скоро. На рассвете, — ответил Бёртон.
Они волокли по песку волокуши, нагруженные едой и водой, кастрюлями и фонарями, винтовками и боеприпасами, палатками, одеждой, инструментами и всем остальным оборудованием. Кришнамерти казалось, что с каждым шагом волокуши становятся тяжелее.
Над головой искрился Млечный Путь, ослепительный, глубокий и бесконечный. Встала полная луна и низко покатилась по небу. Вокруг вздымались дюны, освещенные серебряным светом.
Вторую волокушу тащили Траунс и Честон.
За ними устало шли две женщины.
Герберт Спенсер, в защитном костюме, хромал немного позади.
— Устал, — сказал Честон. — Четыре часа ходьбы.
Траунс гортанно подтвердил.
Алджернон Суинбёрн, шедший впереди, взобрался на вершину следующей дюны и застыл, положив винтовку на плечо. Оглянувшись на товарищей, он немного подождал их, а потом исчез за песчаным пиком. Прежде, чем остальные добрались до подножия пологого склона, восточное небо внезапно вспыхнуло.
Бёртона не удивил такой быстрый рассвет в этой части света, но остальные были поражены. Еще минуту назад их окружала холодное свечение ночи, а сейчас небо побелело, звезды исчезли, блестящий солнечный свет преобразил ландшафт. Пустыня превратилась из обнаженной холодной кости в горячую сухую плоть.
Они с трудом брели по ней.
— Прикройте глаза, — крикнул Бёртон.
По его рекомендации они надели
— Я чувствую жару! — воскликнул Кришнамёрти. — Уже!
— Через два часа она станет невыносимой, — предсказал Бёртон. — Но к этому времени мы уже разобьем лагерь в Аль-Атифе.
Спустя несколько ярдов Честон посмотрел на огромный расплавленный шар и прошептал:
—
— Что? — спросил Траунс.
— Растение. Не очень выносливое. Не любит зиму. Лучше всего сажать до середины марта. Поливать индивидуально. Ты должен попробовать поухаживать за ним, Уильям. Посади в своей теплице.
В первый раз за все годы совместной работы Томас Честон назвал детектива-инспектора Траунса по имени.
— Эй, Честон, как ты себя чувствуешь, старина?
Невысокий жилистый человек улыбнулся.
— Думаю о своем саде. Что буду делать, когда вернусь. Ты любишь возиться в саду?
— О нем заботится жена. У нас вообще только маленький клочок земли, отданный под капусту и картошку.
— А. Практический.
— Уильям.
— Да.
— Я был не прав.
— Не прав?
— Джек-Попрыгунчик. Не верил тебе.
— И никто другой.
— Ты был прав. Он был при убийстве королевы Виктории.
— Да.
— Простишь меня? Неправильно судил о тебе.
— Уже простил, старина. Давно.
— Я бы хотел кое-что сделать, когда вернемся назад.
— Что?
— Ты и миссис Траунс. Приходите к нам. Чай с Верой и мной. В саду.
— Сочтем за честь.
— И, может быть, гладиолусы уже взойдут.
— Было бы великолепно.
— Эй, там! — крикнул Суинбёрн. — Я вижу пальмы!
— Оазис, — сказал Бёртон.
