Expeditions_Rus полностью

Большой человек перевел взгляд от Суинбёрна на Честона, потом на Траунса, Бёртона и, наконец, на Кришнамёрти.

— Кто предводитель? — спросил он.

— Я, — ответил Бёртон по-белуджски.

Человек шагнул к нему.

— Эй, ты знаешь мой язык?

— Да, и я говорю тебе, что нет ни величия ни силы нигде, кроме Аллаха, блистательно и великого, и его именем мы просим у тебя пощады и помощи, ибо страдаем мы от великих несчастий и лежит перед нами долгая трудная дорога.

Белуджи откинул голову и громко рассмеялся, потом присел и посмотрел в глаза Бёртону.

— Красиво говоришь, лицо-со-шрамом. Меня зовут Джамадар Дарвас. Я — вождь Последователей Раммана. А ты кто?

— Некоторые называют меня дервиш Абдулла.

— Неужели? — Потом Дарвас указал на Герберта Спенсера. — А это что?

— Человек из латуни. Машина, в которую вставлен человеческий разум.

— Ого! На этот раз целый человек в целом механизме! Как джин Алладина?

— Что-то в этом роде. Он замотался в материал, который защищает его от песка. Если песчинки попадут внутрь его, он умрет.

Разговаривая, Бёртон оглядел людей, в руки которых попала экспедиция. Их было около шестидесяти, все — суровые воины пустыни, скорее всего мародеры из Белуджистана, лежавшего в тысяче миль на северо-восток.

— Так ты рассказчик историй, Абдулла.

— Я говорю правду.

— Тогда мне придется разрезать материал и поглядеть на твоего латунного человека.

— Этим ты убьешь его, — ответил Бёртон, — и что ты за него получишь?

Джамадар Дарвас усмехнулся в бороду.

— А, — сказал он. — Вот теперь, Абдулла, ты действительно заговорил на моем языке. У него есть цена, а?

— Британское правительство заплатит солидный выкуп за него и за всех остальных, — сказал Бёртон, кивая головой на своих товарищей. — Особенно за женщин, если они останутся невредимыми.

Дарвас хрюкнул. Вытащив кинжал, он поднял его вверх и стал внимательно проверять его острый кончик. Потом перевел взгляд с клинка на темные глаза Бёртона, одним текучим движением встал, отошел в сторону и стал негромко разговаривать с группой своих людей.

Уильям Траунс наклонился к Бёртону и прошептал:

— О чем вы говорили?

— Я пытался сказать ему, что за нас он может получить выкуп.

— Зачем?

— Пытаюсь выиграть время, — ответил королевский агент.

Меньше чем через полчаса бандиты разбили лагерь на краю оазиса, перевели туда обеих женщин и поместили в охраняемый шатер.

Дарвас вернулся в оставшимся пленникам, вытащил скимитар и коснулся кончиком лица Бёртона.

— Твоих людей будут держать до тех пор, пока британский консул в Джидде не заплатит за них, — сказал он. — Но ты, дервиш Абдулла, ты будешь сражаться со мной.

— Сражаться? Почему?

— Потому что я этого хочу.

Джамадар приказа своим людям расчистить круг. Пленников оттащили к границам, вокруг собрались бандиты. Бёртона вздернули на ноги и втолкнули внутрь. Воин бросил ему к ногам скимитар. Бёртон нагнулся, поднял его и отметил, что клинок хорошо сбалансирован.

Сэр Ричард Фрэнсис Бёртон был мастером фехтования, но предпочитал колющее, а не рубящее оружие. Рапира требовала искусства и тонкости, сабля — скорее силы, скорости и безжалостности. Впрочем, было и несколько технических приемов, которые, к счастью, он знал в совершенстве.

Он взял саблю, сузил глаза, посмотрел на врага и вздохнул.

Покидая остатки Орфея он повесил на пояс кожаные ножны, в которых находился очень странно выглядящий револьвер, — на самом деле евгенически измененный кактус — стрелявший отравленными шипами, одно прикосновение к которым мгновенно сбивало с ног любого человека. Похитители не сняли его, и Бёртон скорее хотелось использовать кактус и лишить предводителя Последователей Раммана сознания, чем рубить его. Раны от сабли, если они не в голову, шею или живот, редко убивают быстро. Вместо этого жертве приходится страдать часами — или днями — от жуткой боли, за которой часто следует заражение и мучительная смерть. Он знал, однако, что даже если сумеет вытащить револьвер, в то же мгновение мушкеты расстреляют его.

Джамадар Дарвас подошел ближе и взмахнул скимитаром.

— Как ты получил шрам на лице, Абдулла? — спросил он.

— Дротик, — ответил Бёртон. — Брошенный одним абиссинцем.

— Ты убил его?

— Нет.

— Большая ошибка. Мой народ говорит: «Когда враг нападает на тебя...»

— «...искупайся в его крови», — закончил Бёртон.

— Ха! Твои знания просто поражают. Не жил ли ты среди детей Аллаха?

— Я — хаджи.[16]

— Что? Паломник? Правоверный? Не знаю. И я зауважаю тебя еще больше после того, как выпущу из тебя кишки.

Дарвас внезапно бросился вперед и рубанул Бёртона в голову. Королевский агент легко отразил удар и полоснул в ответ, прорезав одежду Дарваса. Белуджи прыгнул назад и воскликнул:

— Ага, так ты еще и понимаешь в саблях, а?