Требуется немало времени, чтобы понять, что мы стали жертвой собственной
эмоциональной неустойчивости. В других мы замечали это сразу, но в себе очень
медленно. Прежде всего мы должны были признать, что у нас есть эти недостатки,
каким бы болезненным и унизительным ни было это открытие. Что касается других
людей, то нужно было отказаться от слова «обвиняю» в наших разговорах и мыслях.
Когда я работал по Четвертому Шагу, следуя указаниям Большой Книги, я заметил, что список моих обид состоял из предрассудков и обвинений других в моей неспособности добиться успеха и жить в соответствии со своим потенциалом. Я открыл также, что я не такой, как другие, потому что я черный. По мере работы по этому Шагу я понял, что пил, исключительно чтобы отделаться от этих чувств. Только став трезвым и оценив себя с нравственной точки зрения, я прекратил обвинять других людей.
…Там, где дело касалось алкоголя, мы были просто безумными.
Алкоголизм требовал от меня, чтобы я пил, — хочу я этого или нет. Безумие владело моей жизнью и было сущностью моей болезни. Оно лишило меня свободы выбора в отношении выпивки и, соответственно, вообще какого‑либо выбора. Когда я пил, я был не способен разумно сделать выбор в любой из жизненных ситуаций, и жизнь стала неуправляемой.
Я прошу Бога помочь мне понять и принять алкоголизм как болезнь.
Жалость к себе — один из самых несчастливых и разрушающих дефектов, которые мы
знаем. Это барьер на пути к духовному прогрессу, и он может разрушить все
полезные связи с нашими товарищами, поскольку несет в себе непомерное требование
внимания и симпатии к ее носителю. Это сентиментальная форма мученичества,
которое мы не можем себе позволить.
Ложный комфорт от жалости к себе отгораживал меня от реальной действительности лишь на некоторое время, а затем, подобно наркотику, требовал еще большей дозы. Если я поддамся саможалости, она может привести меня к срыву. Что же мне делать? Для меня существует надежное средство — переключать свое внимание, пусть сначала понемногу, на людей, которым действительно повезло меньше, чем мне, и лучше всего, на других алкоголиков. Чем искреннее я сочувствую им, тем меньше моя собственная преувеличенная саможалость.
Злоба — это враг «номер один». Она разрушает алкоголиков больше, чем что — либо
другое. Она является причиной всех видов духовных недугов, ибо мы были больны не
только психически и физически, но и духовно.
Приглядываясь к себе во время работы по Четвертому Шагу, я заметил, что запросто могу пропустить некий ущерб, который нанес кому‑то, посчитав это платой за ущерб, нанесенный мне. Если я продолжаю возвращаться к своим старым обидам, то это чувство трансформируется в злобу, а злоба закрывает доступ солнечного света к моей душе. Если я продолжаю бередить старые раны и копить ненависть, я причиняю себе боль и ненавижу себя. После долгих лет пребывания во мраке обид я нашел солнечный свет. Я должен отпустить мои обиды; я не могу позволить им жить во мне.
…затаивать обиды — это бесконечно печально, потому что таким образом мы
отгораживаемся от солнечного света Духа.
