«В июне 1937 г. перед очередным пленумом ЦК на квартире… собрались за вечерним чаем несколько старых коммунистов — Пятницкий, Каминский… и Филатов. Разговор шел о Сталине, его методах руководства, нетерпимой обстановке в партии… Сошлись на мнении: Сталина от руководства надо отстранить. На пленуме ЦК добиться осуждения политики террора и замены Сталина на посту генсека.
Об этом совещании, получившем название «Чашка чая», стало известно Хозяину. Донес на товарищей Филатов. Сталин потом уничтожил всех, вместе с доносчиком»{292}.
В конце 80-х гг., в период горбачевской перестройки, соответствующие материалы появились и в советской прессе, причем речь уже шла не об одном лишь намерении ветеранов партии противодействовать сталинскому курсу, а о вполне реальных шагах в этом направлении. Вот, например, воспоминания главного врача центральной лечебной комиссии при ЦК компартии Украины И. И. Муковоза, опубликованные в 1991 году в сборнике «Они не молчали».
Приехав в июне 1937 года в Москву для встречи с наркомом здравоохранения СССР Г. Н. Каминским и узнав, что тот находится на пленуме ЦК, Муковоз, по его словам, отправился туда же.
«Я подумал, — писал он, — что могу воспользоваться своим пропуском для прохода в высшие учреждения, и, действительно, мне выдали разовый гостевой билет. Я прошел в боковую ложу, где уже сидели несколько человек.
Председательствовал на заседании Сталин. За трибуной стоял нарком внутренних дел Ежов. Он сообщал, сколько партийцев за последнее время выявлено в качестве врагов народа и арестовано, называл фамилии и должности осужденных органами НКВД. После его выступления все участники пленума подавлено молчали.
— Кто хочет сказать, спросить? — обратился председательствующий к залу.
В ответ — гробовая тишина.
— Может быть, кто-то хочет высказаться? — вторично предложил Сталин.
И опять мертвая тишина.
Вдруг со своего места во втором или третьем ряду поднялся Каминский.
— Разрешите?.. Я хочу сказать, что мне непонятно, почему членов ЦК, членов правительства сотрудники НКВД арестовывают в нарушение Устава партии. Кроме того, я хочу заявить, что многих из перечисленных здесь «врагов народа» я знаю как честных коммунистов, преданных делу социализма.
Сталин гневно перебил:
— А вы, случайно, не друзья с этими врагами?
— Они мне вовсе не друзья.
— Ну тогда, значит, и вы одного с ними поля ягода!
После еще нескольких реплик Сталин, взвинченный до предела, объявил перерыв.
Не заходя в наркомат, я бросился на вокзал и к вечеру уехал домой. А на следующий день за мной пришли…»{293}
