Эзотерическое подполье Британии полностью

«В то время я понятия не имел о репутации Nurse With Wound, — рассказывает Блейк, — да и вряд ли она у них имелась. У таких пластинок были ограниченные тиражи, группы не выступали с концертами и практически не освещались в традиционной музыкальной прессе. Не помню своего первого впечатления о Фозергилле, но, скорее всего, он нам понравился — этот человек обещал нам целый мир. Он казался немного испуганным и женственным в своих манерах, но очень взволнованным, знающим и живым. Однажды мы по памяти процитировали ему то, что он писал нам от первого лица, а он в своей легкомысленной манере ответил: „Да я просто повторил идеи Стива — они не мои!“ Мы были молоды, но в тот момент звоночек должен был прозвенеть. Вероятно, мы решили, что это просто безобидный изъян, и пропустили его из-за собственной амбициозности. Познакомившись с Фозергиллом ближе, мы поняли, что он постоянно несет подобную чушь, если желает скрыть, что не знает, как поступить, но хочет выглядеть крутым. Мы с Дакс звали его Faff, потому что он всегда суетился. Патака мы встречали только раз. Это было в сквоте Metabolist, в репетиционной комнате рядом с Кембридж-серкус. Мы приехали, а Nurse в это время уходили. Там были все трое — Химан, Стив и Джон. Думаю, это было как раз после того, как мы им написали, но не могу сказать, получили мы тогда ответ или еще нет. Времени на разговоры не было. Помню, что у Стива были маленькие квадратные синие очки, у Джона — кошмарная неряшливая прическа в стиле Ричарда Третьего, а Химана я вообще не запомнил».

Тем временем Стэплтон познакомился с творчеством Уильяма Беннета, купив Rampton, первый альбом Come, и явился по адресу, указанному на обложке. «Я постучал в дверь здания, похожего на сквот, ко мне вышел Уильям Беннет, мы поднялись наверх и начали разговаривать, — вспоминает он. — Он жил там с приятелем; повсюду валялись пивные банки, почти не было мебели или ковров — только маленький проигрыватель, на котором он ставил Essential Logic и Kraftwerk».

Панковский дух «сделай сам» довольно рано открыл Беннету глаза, и к девятнадцати годам он оказался вовлечен в Essential Logic, неуклюжий пост-панковский проект певицы Лоры Лоджик, бывшей участницы X-Ray Spex. Благодаря своим контактам в Rough Trade и с помощью Даниэля Миллера, который только что создал Mute Records, Беннет начал развивать собственный лейбл Come Organisation ради поддержки двух своих интересов — тщательно созданного «совершенного» звука и того, что Лотреамон называл «наслаждением жестокостью», — пропущенных через фильтр трансгрессивной философии, состоящей из равных пропорций Фридриха Ницше и маркиза де Сада. Беннета вдохновляли и Throbbing Gristle — тем, что им недоставало. «Важным было то, чего они не достигли, чем они не являлись в записях или на концертах; это давало мне мотивацию создавать собственные вещи, — признается Беннет. — Это как смотреть рок-видео без звука — все прыгают, потеют, танцуют, сходят с ума. Выглядит потрясающе. А потом вы включаете звук и слышите неубедительную, полностью предсказуемую, банальную музыку. TG были такими — и сейчас, когда вы слушаете записи прошлых лет, это гораздо более очевидно. Вот группа, которая грозила „разрушить цивилизацию“, и тут вы видите, как они играют в игрушечных солдатиков в Хэкни». Come были первым проектом Беннета. Их сингл «Come Sunday» и альбом Rampton — воодушевляющие электронные пластинки, а его следующая группа, Whitehouse, создала целый жанр — нойз, — вдохновив множество групп, начиная от Sonic Youth и Джима О'Рурка и заканчивая современными японскими группами Merzbow и Hijokaidan, а также неизбежные легионы безнадежных электронных копиистов. Название было игрой слов, намекая на дешевый порножурнал Whitehouse (экземпляры которого были на выставке COUM Transmission Prostitution) и на фамилию главного британского борца со всякой грязью Мэри Уайтхауз.